Фуга с вариациями

Интересно, почему никто из них не раздражался, когда она говорила, что играет красавиц? Почему все причитающееся ей раздражение всегда сосредотачивалось вокруг темы ее «музыкальных портретов»?

…Еще в школе, уже присоединившись к общесемейной музыкальной одержимости, Кира делала первые попытки импровизировать. Ни мать, ни отец от этого в восторг не приходили: они считали, что сначала надо в полной мере освоить основы игры на фортепиано, потом изучить теорию музыки и гармонию, а может быть, даже и основы композиции – и уж только после этого… Иначе будет сплошной дилетантизм и порнография.

Родительские аргументы, как и следовало ожидать, Киру ни на секундочку не убедили: она упрямо продолжала что-то наигрывать, когда домашнее пианино было не занято, а играть гаммы и делать все прочее, к чему ее призывали, отказывалась категорически.

Только в театральном она узнала, что делать так, как она – вовсе не обязательно крамола и преступление против Ее Величества Музыки. А когда им начали преподавать музыкальную грамоту, она, сама себя удивив, внезапно освоила ноты и даже научилась записывать собственные мелодии.

А потом Кира поняла, что ей интересно не импровизировать на темы чьих-то мелодий и даже не сочинять свои, а просто наигрывать то, что она чувствовала, общаясь с кем-то. Однажды она целый час болтала с однокурсником в пустом репетиционном зале и, сама того не замечая, во время всего разговора что-то наигрывала на рояле.

– Слушай, кончай, пожалуйста! Откуда ты вообще знаешь?

Кире пришлось долго убеждать его, что она вообще не понимает, о чем речь. Когда он все-таки с великим трудом ей поверил, то рассказал, что неделю назад у него на глазах погиб его брат. Кира так и не поняла, по каким таким высоким резонам он никому об этом не рассказал, но оказалось, то, что Кира наигрывала, очень точно передавало его внутреннюю бурю чувств, в которой он замкнулся, предпочитая тосковать в одиночку.

Кира пришла в такой восторг от точности формулировки, что тем же вечером позвонила Тамаре и рассказала о том, что произошло. Естественно, в тот же вечер Томка пересказала историю Алексею, тот, видимо, Давиду… Все они тогда самозабвенно вкалывали в своих консерваториях, Гнесинках и музпедах.