Без оверкилей не бывает

Как же он был счастлив, увидев нас! Зина только открыла рот, чтобы высказать всё, что она думает об этом ралли и о нём самом, как мужчина опередил её:

– Сейчас будет автобус; ждите здесь, вас отвезут в лагерь.

– За нами ещё очень много народу, который сюда не доплыл.

– Будем всех собирать.

– А что с показательным экипажем?

– Он в пятистах метрах отсюда, тоже не дошёл до финиша.

Скоро нас погрузили в автобус и довезли до места ночёвки. Усталость была нечеловеческой, и я с грустью думала о том, что нужно ещё ставить палатку и распаковывать вещи.

Каково же было моё изумление, когда нас встретил, широко улыбаясь, Лёша Алексеенко и сказал, что всё готово, палатки поставлены, вещи разложены, вода в котлах закипает. Ну и ну! Этот худенький смешной мальчишечка умудрился перетаскать все наши рюкзаки, продукты, котлы из грузовика, натянуть палатки, разложить вещи и спальники, нарубить дрова, разжечь костёр и вскипятить воду. Я посчитала это геройством, а он смущённо оправдывался:

– Может, я из вещей что-то перепутал, не ругайте.

А ужин я ещё не успел сварить.

Мы с Зиной начали готовить еду. В какой-то момент я присела у костра и заснула от усталости. Когда я открыла глаза, ужин был уже готов, а Зина раскладывала его по мискам. От стыда я чуть не расплакалась, но она, если что и заметила, виду не подала.

Через десять лет на реке Чилик на Тянь-Шане во время полдневного отдыха, когда мы с Зиной решили прогуляться по близлежащему ущелью, я вдруг вспомнила эти соревнования и мой позор:

– Ты не представляешь, как мне было стыдно, когда я проснулась, ведь ты тоже тогда смертельно устала.

– Да я ничего не заметила, мне казалось, ты всё время что-то делала.

Я поняла, что мой сон длился, наверное, мгновение. А я так мучилась от угрызений совести!

Продолжу рассказ о Лёшке Алексеенко. Его поступок запал мне в душу. Ведь он мог просто сложить горой все вещи, поставить свою палатку и ждать нас – он же не знал, что происходит на реке.

Наутро я проснулась очень рано, когда ещё все спали, вылезла из палатки и увидела, как мимо нашего лагеря проезжает грузовик, полный людей, которых до сих пор вывозили с реки. Закутанные в какое-то тряпьё, с серыми от бессонной ночи и усталости лицами, они молча с завистью проводили глазами наш оборудованный лагерь. Выглядели все как пленные немцы после разгрома под Сталинградом, которых мы видели в фильмах.