Я стану Бабой Ягой

 – Рассказывай! Он, что, тебя бросил? Или он женатик?

– Нет, Катя… он, он, – Ягги никак не могла выговорить это страшное и короткое слово, – он…

– Говори уже! – Катя испуганно посмотрела на подругу.

– Погиб, – судорожно сказала Ядвига и заплакала. Навзрыд, как маленькая девочка.

– Это хорошо, это хорошо, плачь, не держи в себе, – Катя гладила Ядвигу по голове, – выпей, давай, залпом!

Почему, почему раньше не пришло в голову всё рассказать? Поделиться? Почему в счастье мы так эгоистичны? И почему горе надо разделить?

От слёз стало легче.

Пила, рыдала и рассказывала. И начинала себя чувствовать. Что нос распух, и сопли, и вроде пьяная, и тёплая рука у Катьки, и глаза полные слёз. Есть такие люди, подруги, настоящие, которым можно сказать – что ты Баба Яга, влюблённая без памяти в Кощея, и ещё много всего, и такие подруги, настоящие никогда не будут над тобой смеяться.

Выслушав всё, что ей бессвязно пыталась рассказать Ядвига, Катя, поцеловала её в мокрые солёные щёки, обняла, и неожиданно строго сказала:

– Всё, подруга. Порыдали и хватит. Теперь займёмся делом. Знаешь, как моя бабка говорила? Когда плохо – уберись. Когда хорошо – уберись. Вот, давай, тряпку в руки!

– У меня ж уборщица приходит.

– Ерунда. Дашь уборщице выходной. А нам надо навести порядок в мыслях и в кабинете. Так, всё встанет на свои места.

Далеко за полночь, когда уже и окна сияли, а корзины для мусора были забиты доверха, устроили перерыв, с чаем и плюшками. Откуда-то взялся аппетит, и хмель выветрился. До полного порядка, понятно дело, было далеко, но кабинет уже стал напоминать прежний, весёлый.

– Так, где мы ещё не перетрясли? – Катя с видом полководца обозревала поле боя.

– Остался ещё тот шкаф, и всё. Только всё по местам расставить.

– Отлично! Ты начинаешь с правого боку, а я слева зайду! Бей его! – И Катя, размахивая тряпкой, и улюлюкая бросилась на тёмный, громадный шкаф.

Распахнув дверцу антресоли, она с опаской посмотрела на все сокровища, спрятанные там:

– А ты давно сюда заглядывала, Ягуша?

– Давно, всё руки не доходили.