Нарика и Серая пыль

Это ты уже знаешь. Можно ли его вылечить? Понятия не имею, но сильно в этом сомневаюсь.

В глазах Тин появилась неожиданная надежда.

– А давайте, – воскликнула она, – давайте раздобудем новый радужный камень, зарядим его и положим в очаг! Тогда все снова станут счастливыми и перестанут болеть!

– Ну… – задумчиво протянул Най, – я не уверен, что это все правда, про Души. Да, так нас учат в школе, но никто их никогда не видел, и уж тем более никто не знает, где достать ладин.

Глава 3

Приближался вечер.

Ифус медленно тянул к западу оранжевые лучи, освещая вытянутые, словно мокрые гусиные перья, облака небрежными золотистыми мазками. Нарика сидела у окна, а мать расчесывала ее костяным гребнем – после утренних приключений пряди спутались и нахватали колючек.

– Ну и волосы! – сокрушалась мать. – Густые и жесткие! Да еще такие длинные, почти до пояса. Я их и к ночи не распутаю! Тебе надо заплетать их в косы, а ты ходишь всегда лохматая!

Распутав очередной клок, Милиса невзначай сделала дочери больно.

Та охнула и встала.

– Не нужно меня расчесывать. Пусть остается так!

Милиса опустила гребень и пожала плечами.

– И как ты будешь ходить вот так?!

Девушка подумала, что и сама может прибрать голову, а то мать всегда торопится, дергает волосы, но сказала совсем другое:

– И так нормально. Потом само выпадет!

Но мать настаивала на своем:

– Погоди, давай заплету, с косами будет очень красиво.

Нарика подошла к зеркалу, висевшему на стене, пристально вгляделась, состроила гримаску и сказала твердо:

– Нет, не нужно.

Не нужно меня заплетать! Я уже столько раз тебе говорила!

Милиса удивленно посмотрела на дочь, спрятала гребень в карман фартука и задумалась, вспоминая.

– Правда? Да, говорила, кажется. Но почему? Я совсем забыла.

– Просто ты, наверное, как всегда, меня не слушала.

Нарика провела ладонью по левой стороне лица, на которой отчетливо выделялись девять черных родинок. Три шли полукругом у у внутреннего уголка глаза, еще четыре уходили вниз по краю щеки, а две, совсем маленькие, виднелись слева над верхней губой.

– Эти родинки и так портят мне лицо, а если еще и волосы убрать назад, тогда я буду совсем некрасивой! – сказала она, повернувшись к матери.

Милиса вздохнула.

– Глупая! Они тебя вовсе не портят! Но в любом случае, – нахмурилась мать, – думаешь, лучше ходить вот так, растрепанной? Ты же похожа на кикимору, что живет у нас в Трухлявом болоте.

Девушка скрестила на груди руки.