Нарика и Серая пыль

Юноша вытащил лодку на каменистый пляж и торопливо обернулся, но ни пыли, ни жутких черных рыб уже не было. Тогда Най вытащил садок со скудным уловом и пошел домой.

* * *

Мать сидела за столом, положив руки на толстую деревянную столешницу. Когда пришел сын, она только рассеянно глянула на него, словно и не заметив вовсе, и опять уставилась в стену. Най не удивился – она часто бывала такой, с тех пор как заболела Тин. Он затворил за собой дверь и прошел в дом.

Рядом с печью на низком чурбане сидел отец и бесцельно ворошил кочергой остывшие угли.

– Принес рыбу? – коротко спросил он.

Най кивнул на садок, который поставил у двери.

– Не совсем. Рыбы не было. Только пара электрических змеек, и все.

Дион отложил кочергу, медленно встал, придерживаясь за стену, и с явным неодобрением посмотрел на сына.

– И все? Я говорил тебе, что нужно быть терпеливым, отплывать подальше от города! Еще даже не полдень, скажи, почему ты так рано вернулся?

– Пап, да просто… Да неважно!

– Ты знаешь, что я не могу ни охотиться, ни рыбачить.

Дион схватился за бок, сморщился и все так же, опираясь на стену, дошел до стола и сел напротив жены.

– Бери лук и стрелы и иди в лес! – сурово добавил он. – Пришла пора становиться мужчиной!

Най вздохнул и закатил глаза.

– Но ты же знаешь, что я не хочу убивать зверей!

Возглас сына пробудил Талинию. Она встрепенулась, с укором посмотрела на мужа и, чтобы переменить давно надоевшую ей тему, сказала, повернувшись к Наю:

– Утром, когда ты ушел, приходила Феа.

Юноша сел за стол рядом с матерью.

– Да уж. Одно хуже другого. Тин спит? Мне можно зайти к ней?

– Не надо, пусть отдыхает.

В комнате наверху послышался стук, отворилась и хлопнула дверь, на ступенях послышались легкие шаги. На пороге кухни появилась девочка лет пяти с длинными рыжими волосами. Увидев брата, она радостно вскрикнула, подбежала к нему, привычно взгромоздилась на колени и крепко обняла за шею.

Най погладил сестру по голове и прижал к себе так ласково и осторожно, будто боялся повредить. Тин заметила на его руке рану и сочувственно вздела вверх тонкие бледные бровки.

– Больно?

Он сморщился:

– Что ты, уже зажило! Только не трогай.

Сестра не ответила. Она побледнела, а губы вмиг стали синими.

Талиния резко сорвала с плеч пуховую шаль и укутала девочку.