Веретено

 – Кому-то Лизавета Ляксевна поперёк горла стала. Надо пристальней присмотреться к людям.

– Вот скажи, – я посмотрела на Веню, задумчиво чесавшего седую бороду, – лечиться все ходили к бабушке?

– Да,  – Веня отвлёкся от бороды.

– Может кто–то в последнее время перестал?

– Да нет, – раздумчиво протянул Веня. – Я, конечно, не всё время туточки сидел, понимаешь…

– Понимаю, – хмыкнула я, вспомнив, что домовые тоже люди. – Личную жизнь устраивал?

– А что? – рассердился Веня. – Я что, права не имею?

– Ладно, – примирительно махнула я рукой, – кто-то новый в деревне появился?

– Нет.

– А докторица, что скандал устраивала? – допытывалась я.

Теперь-то и узнать не у кого. Раньше зашла к бабе Нюре, она тебе всё про всех и рассказала. А теперь?

– Та то… – пожал плечами Веня, – давно уехала. Только три года оттрубила отработки после института и уехала.

– А сейчас кто? – я побарабанила пальцами по макушке Капитона, неудачно устроившегося поспать у меня на коленях. – Слушай, может с Людкой поговорить? Она единственная со мной разговаривает!

– Сейчас внучка тёти Шуры докторицей работает.

Недавно вернулась из города. Но тётя Шура перед самой смертью Лизаветы Ляксевны приходила с болячкой своей. И внучку приводила, та всё у бабушки твоей поучиться хотела. Любознательная такая… всё про травки спрашивала. Людка, она пропойца, – безнадёжно махнул на меня Веня.

Но я всё ж решила попытать счастья. Пришла в магазин к закрытию. Людка уже и ставни на замок закрыла, я в последнюю минуту заскочила.

Людка покосилась на меня, но спросила:

– Чего тебе? Хлеба?

– Хлеба, – я не стала перечить. – Люда, что случилась на поминках у бабушки?

– А я почём знаю? – она шлёпнула буханку на прилавок.

Посмотрела на меня, как я покорно выкладываю деньги.

– Не знаю я, – смилостивилась Людка, – пьяная была. Здесь лежала, – она мотнула головой в сторону подсобки.  – Мужик меня бросил. К молодухе ушёл. Я и напилась.

Она помолчала, потом продолжила:

– Бабушка твоя всё меня уговаривала к ней прийти, полечиться от спиртного.

А зачем? – она посмотрела на меня мутными глазами. – Зачем лечиться? Я эту жизнь едва-едва пьяная-то выношу! А как трезвыми глазами посмотрю, так сразу в петлю полезу! А это грех, – серьёзно сказала Люда.

– Эх, не понимаю я, что случилось. Народ от меня шарахается. Говорить не говорят.  Из дома всё подчистую вынесли!  –  я махнула рукой, на охнувшую Людку. – Да и бог с ними.