Скелет в шкафу

– Она была во дворе одетой, – вспоминал он. – Не просто выскочила во двор, а как бы собралась…

Вот тогда они с Нелкой и определили время – восемнадцать тридцать.

– Ладно, – сказала Светлана, – я переночую тут, не поеду в ночь.

Ей предложили поесть, но она отказалась, сказала, что мама включила холодильник и забросила туда харч, мама в этом смысле особа предусмотрительная – еда должна человека ждать в любом месте, где он может ненароком оказаться. Такой у нее закон.

– Хороший закон, – одобрила Нелка.

Светлана не сказала, что в холодильнике было и спиртное, полный набор в спецотсеке. Но все непочатое.

– Время, конечно, гнусное, – сказала Нелка после ухода гостьи. – Но ведь был еще почти светлый день.

– Плохая история, – покачал головой Юрай.

– Брось, брось! – закричала Нелка. – Это в тебе еще сидит и не вышло то, старое… Согласись, по закону вероятностей не может рядом с тобой снова начаться какое-нибудь новое безобразие. Не может! Иначе я буду думать, что ты как черная дыра… Втягиваешь в себя беду…

– Это мне ни к чему, – заметил Юрай.

На том и согласились. Проснувшись утром, Нелка посетовала:

– Я балда, надо было у девушки спросить, когда она собирается назад, в Москву… Проехалась бы с ней, как барыня, на машине. – Она выглянула в окно: машина стояла во дворе.

– Ну сходи, узнай, – предложил Юрай.

– Да нет уж! – вздохнула Нелка. – Богемная публика спит долго, разбужу раньше времени, рассержу, в аварию влезем… Не судьба мне быть барыней…

Они позавтракали, Нелка оставила деньги для Таси, поцеловала Юрая и исчезла за деревьями.

Тася, как всегда, явилась как штык. Ровно в девять. Она вылезла из своих детских одежек и облачилась в джинсовую юбку из хороших, клетчатую мужскую рубаху, завернутую в рукавах, китайские кеды.

– Вам, Тася, пошла бы высокая прическа, вы себя недооцениваете…

Он почувствовал, что женщина как бы закаменела, а потом повернула свое простоватое лицо и сказала:

– У меня на голове три волосины. Их ни в какую прическу не соберешь…

– А вы их как-нибудь возбудите, – уныло продолжал глупый разговор Юрай.