Твой образ блистающий. Дневник Белы

– Каким образом?

– Ухожу в отпуск и уезжаю в Крым, так что Вы с «Козьмой» остаетесь сиротами.

– Как это?.. – И повисает пауза. Потом слышу вздох: – Я сейчас приду к Вам.

И пришел… раздраженно-расстроенный:

– А как же с записью оркестра? (Жалкий какой!)

И сидим теперь в солнечно-зеленом от зеленых кресел холле, и я уже советую с кем писать, как писать, но вдруг слышу:

– И так третий день тошно, а тут еще и Вы…

– Ничего, Лис, пройдет. Справитесь. (Но как же хочется приобнять его, провести ладонью по волосам!)

Потом зачем-то пришел и на пульт, когда писала передачу Яриной, и проворчал раздраженно:

– И наполовину не используем пульт, чтоб интересней передачи делать.

Захотелось приободрить: Лис, дорогой мой Лис, да встряхнитесь же! Но только и процитировала Сергея Васильевича:

– «Нам надо план выполнять, а не отвлекаться на штучки-дрючки».

Но он даже не улыбнулся. Сидел рядом, молчал… потом встал, ушел.

Когда Бела уехала в отпуск, то с Соминым пришлось работать мне, и из моих нечастых записей о нём (В основном писала о детях и муже, который в те бурные годы активно включился в борьбу с местными партийными начальниками), к месту придётся вот эта, весьма ярко дополняющая портрет моего героя:

«Вдруг его голова появилась в щели приоткрытой двери:

– У меня к вам конфиденциальный разговор. – Вышли в холл, сели в зеленые кресла: – Хочу, чтобы худсовет собрался по передачам о кино с Рубиной и решил: быть ей ведущей или не быть?

И еще: буду ли я защищать её или нет? Не сдержалась, напомнила, что, мол, я тоже, как и Бела, «еще в самом начале»… и посоветовала:

– Да отведите вы ей роль интервьюера.

– Нет, – бросил упрямо. – Посидел, помолчал: – Ну, хотя бы скажите, как председатель худсовета, что она не хуже других, и что по сравнению с ней Мохеева совсем плоха.

– Мохеева – не критерий.

– Ну, всё равно скажите.

– Не обещаю.

– Я вас уважать перестану.

– Это – Ваше право.

– Тогда имейте в виду, если её не утвердят, я уволюсь.

– И всё равно не обещаю. – Помолчала, взглянула: – Кстати, если уволитесь, думаете кто-то плакать будет?

– Я не пугаю.

– Вот и не пугайте, – встала и ушла.