Искусы Эроса. Бэт и Лис. Повести

Птицы чирикают, щебечут, поют… а вот кудахчет курица, лает собака. И сколько же тихой, но озорной радости в каждом живом звуке!.. А можно и вот так, всматриваясь: как горы то манят голубоватой поволокой! Наверное, и те, где Волошин, такие же. Да-да, он где-то недалеко, рядом, вот только выберу денек и поеду к нему, в Коктебель».

Вчера-то опять весь день море щетинилось, бесновалось, а утром – полный штиль, у берега болтаются медузы, и вода голубая-голубая!

– Как в бассейнах Индии, – Линка стоит у ластящихся волн, перебирая на ладошке отполированные камешки.

 – Голубая вода, как в тех самых бассейнах, которые еще помню… и которые подарил мне Антон, заняв денег у сестры. – Поднимает еще один голыш и, забраковав, кидает в воду: – И была Индия для меня самым дорогим подарком.

– Вот и цени это, а не…

А она закрывает глаза, глубоко вдыхает насыщенный морской свежестью воздух, стоит так какое-то время вспоминая, наверное, те самые бассейны. Ну зачем я прервала её сладкие грёзы?

– А что «не»? – Словно опомнилась и взглянула почти дерзко: – Теперь должна за это всю жизнь «исполнять женин долг»?

– Нет, конечно, но…

Нет, не надо мне было возвращать её из Индии.

– Вот я и выбрала пока «но».

Из дневника

«Брат где-то достал, отпечатанные на машинке, сочинения русского философа Владимира Соловьева и сегодня читала его «Смысл любви»:

«Познавая в любви истину другого не отвлечено, а существенно, перенося на деле центр своей жизни за пределы своей эмпирической особенности, мы тем самым проявляем и осуществляем свою собственную истину, свое безусловное значение, которое именно и состоит в способности переходить за границы своего фактического, феноменального бытия, в способности жить не только в себе, но и в другом».

Да-а, молодец, что тогда переписала это. Ведь как раз сейчас и подсказывает, что убегала я от Стаса, боясь выпорхнуть «за границы своего фактического, феноменального бытия».

А, может, не хотела терять эгоистическую свободу и «жить не только в себе, но и в другом»?

Может быть.

Но ах, если б знать, что жить с этой «эгоистической свободой» зачастую будет так муторно и тоскливо!

Она тихой кошечкой приоткрывает дверь, проскальзывает мимо и, светясь улыбкой, садится на краешек койки. Давно не видела её такой красивой, – светится! И что это с ней?.. Но не спрошу. Пусть сама раскроет тайну своего свечения, если захочет.

Но нет, только опять по кошачьи, потянулась, прилегла. Нашкодила?..