Искусы Эроса. Бэт и Лис. Повести

], но я пытаюсь, пробую вести с ней «воспитательные беседы» о классике, на что она лишь отмахивается: нет, мол, всё это слишком длинно и скучно. Но я не теряю надежды и изредка «приобщаю к прекрасному» короткими отрывками, а чаще поэзией, вот и сейчас забежала к ней с томиком, а она напротив меня в своём любимом уголке дивана вяжет свитер, который… ну почти уверена!.. или не закончит, или распустит в очередной раз. И рядом – дочка. И с их лиц еще не стёрлись эмоции от прерванного разговора, и я не знаю – о чем они?.

. Жаль. Но, может, недоговорённое сейчас и?.. Ага, дочка хочет… и, вроде как шутя:

– Ма, а ты считаешь себя счастливой как женщина?

Ну и вопросик! При мне-то. Но это юное существо понять можно: раз они добрались до него, то хочется ей прямо «здесь и сейчас» – ответ. Интересно, ответит ли мама? Едва ли.

– Не знаю, доченька.

Так и думала! Но чего спицы то опустила? И задумалась. А, впрочем:

– Как-то так получалось, моя родная, что в нашей семейной упряжке я часто ощущала перекос.

 – Нет, не поймёт твоя родная о перекосе, поясни. – Перекос оттого, что она, моя более сильная половина, не хотела тянуть упряжку вровень со мной. – Линочка, может, не надо при мне такое – дочке? Нет, еще что-то хочет. – И поэтому уставала я… да и устаю страшно, так что некогда ощущать себя только женщиной, тем более, счастливой, и это, конечно, грустно.

Что-то ничего не ответила твоя дочка… встала, ушла к себе, а ты сидишь грустная, жалкая. И чем утешить? Да вот же… тем, с чем пришла:

– Линка, а я к тебе не одна… опять с Гумилёвым.

Послушай, моё любимое.

Не отозвалась. Но всё же прочитаю, может, после него…

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,

И руки особенно тонки, колени обняв.

Послушай: далеко, далеко на озере Чад

Изысканный бродит жираф.

Я знаю веселые сказки таинственных стран,

Про черную деву, про страсть молодого вождя,

Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,

Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.

И как я тебе расскажу про тропический сад,

Про стройные пальмы, про запах немыслимых                                                                     трав…

Ты плачешь? Послушай… далеко, на острове Чад

Изысканный бродит жираф…

– Ну как?.

.

Встала. Смотала нитки. Воткнула в клубок спицы. И что дальше?.. Вздохнула. Улыбнулась:

– Да-а, наверное, до слёз отрадно, если тот, кто рядом, знает и о «тяжёлом тумане», и о том, что уходит вера «во что-нибудь, кроме дождя».