Трудовые будни космических пиратов

И Юлий понимал, что он просто обязан накормить своих людей вкусно и недорого хотя бы один раз. Иначе не только парни – он сам себя уважать перестанет.

Но где взять денег?

Ответ на этот вопрос в буквальном смысле слова валялся под ногами, и Джек, проходя, даже наподдал его носком ботинка, да и Юлий прошел мимо него, как мимо пустого места, и не обернулся бы, если бы не возглас Эшли Смита, корабельного доктора:

– Осторожнее! Он живой!

Все остановились. «Живой» оказался пушистым комочком с шестью лапками, суставчатым хвостом и тремя большими глазами.

– Тауйский скрипун, – популярно объяснил он, пока существо, поджав лапки и прищурив глаза, раскачивалось на хвосте. – Эндемик планеты Тауйя-ро. Скрипуном назван за характерный звук, который существо издает по поводу и без повода. Склонен к эмпатии, в еде неприхотлив, потребляет любую жидкую и полужидкую пищу.

Скрипун тихо скрипнул, не переставая раскачиваться.

– И откуда ты все это знаешь?

– Так, пока в космосе болтались, скучно же было, – Эшли слегка помахал зажатым в кулаке хвостом скрипуна. – Пару раз удавалось поймать бесплатный инфранет. Времени было в обрез, закачивал все подряд… потом читал… тоже все подряд…

– Понятно, – Юлий посмотрел на зверька. – Но здесь не Тауйя-ро. Здесь, если мне не изменяет память, совсем другой сектор.

– Убежал. Он же домашний!

– Откуда знаешь?

– А у него чип в хвосте, – Эшли ловко перехватил хвост зверька и продемонстрировал странную припухлость в паре сантиметров от кончика. – Клеймо ставить – ОЗПЖ* не разрешит. Ошейник ему некуда сажать, как и ушную метку, отпечатки пальцев… хм… тоже. Остается чип. Причем в таком месте, где его легко можно изучить.

(*ОЗПЖ – общество защиты прав животных. Международная организация, действующая на всех планетах, даже населенных ксеносами.

– Чип, говоришь? Ну-ну…

Скрипун висел, как тряпочка, не мешая людям, и только время от времени довольно мелодично поскрипывал. Рекс активировал свой комм, поднес его к хвосту зверька, и прибор слегка пискнул.

– Есть! А ну-ка…

После нескольких манипуляций с расшифровкой, глазам космолетичиков предстало вирт-окно, где на трех языках – интерлингве и двух иностранных, были помещены сведения о зверьке.