Проклятье волшебной воды

Чистильщиков у проходной сегодня не было, рабочие выходили беспрепятственно. Мелькнул знакомый выцветший платок мисс Смитсон. Девушка сегодня едва ли не впервые была в платье, темно-синем в крупную серую клетку. Из-под развевающегося подола выглядывали крепкие стройные ножки в коричневых чулках и неизменных ботинках. И Виктор невольно загляделся на ее ладную фигурку, хотя и понимал, что между ним, простым рабочим парнем и этой чистенькой девушкой – пропасть. Сэму пришлось два раза окликнуть его прежде, чем он ответил.

– Нас зовут, – пояснил друг.

Они подошли к группе рабочих. Все были знакомы – две недели работали в одном цеху, общались по работе и просто так, если оставалось время.

– Новенькие, – старший смены, Томас О’Нелл улыбнулся. – Первая зарплата?

– Да, – Сэм невольно разулыбался в ответ. – Первая.

На самом деле далеко не первая, просто оба юноши, устраиваясь на эту работу, получили недельную зарплату авансом и в прошлую субботу остались без денег.

– Надо отметить это дело. Пошли, обмоем.

– Можно и сходить, – кивнул Сэм. – Ты идешь, Виктор?

Тот сжал деньги в кулаке:

– Нет. Меня мама ждет. Она… нам так нужны деньги…

– Виктор, ты чего? – удивился Сэм. – Нас же друзья зовут!

– Уговаривать не станем, – сказал Томас и подмигнул остальным. – В конце концов, это его право – держаться за мамкину юбку.

Столь небрежное упоминание о матери задело Виктора. Они что, считают его маленьким ребенком?

– Я обещал, – сказал он твердо.

– Да кто говорит о всей зарплате? Пропустим по паре кружечек – и по домам! У всех семьи, дети малые… Но неделя прошла. Можно завтра туда не тащиться, не бояться этой чертовой заразы. Целый день покоя! Есть, чему радоваться! Пошли!

Его окружили, хлопали по плечам, толкали и шутливо приобнимали, как лучшие друзья. Сэм был с ними, радовался и смеялся. И Виктору не осталось ничего другого, как подчиниться.

Уже заворачивая за угол в конце улицы, он заметил темно-синее клетчатое платье и сползший на плечи выцветший платок.

Они встретились в церкви Святого Иеронима. Арчи пришел, как всегда, с небольшим опозданием, задержался на пороге, изображая набожного христианина, а сам, пока мочил пальцы в купели со святой водой и крестился, окинул цепким взглядом сидения. Кажется, вот этот.