Завтра не наступит никогда

Серая юбка до коленок. Какие-то нелепые туфли на толстом каблуке. Сизая кофта с застежкой под самый подбородок. Там, где должна быть грудь, – какие-то оборки, оборки. Попробуй угадай, есть что под кофтой или только шелковое жабо топорщится.

– Отличница? – спросил он вместо приветствия.

– Нет.

Строгие глаза цвета талой воды смотрели на него сквозь тонкие стекла с легкой усмешкой, и это Орлову не понравилось.

Что же, и эта тля вздумала над ним насмехаться? Мало ему Левина! Так теперь еще и эта? Может, сродни она капитану, а?

– А кто же? Удовлетворительница?

Он пропустил ее мимо себя в кабинет, специально встав в дверном проеме так, чтобы девушке пришлось протискиваться.

– Из троечниц мы, Геннадий Васильевич, – она протянула ему узкую ладонь, пожала руку по-мужски крепко. – Влада… Влада Владимировна Удалова.

– Орлов, – буркнул он, быстро избавляясь от женской ладошки, оказавшейся очень сильной.

– Так не захотела быть удовлетворительницей, – просто ответила она, погасила улыбку и кивнула на пустой стол у окна, как раз напротив его стола. – Можно занять тот стол?

– Валяй, троечница.

Ее ответ Орлову понравился, но размягчаться он не собирался.

Ну, востра на язык, дальше-то что? Может, врет? Может, троечница потому, что вместо занятий шлялась и пьянствовала. А сессии на папины деньги сдавала.

Они расселись. Влада Удалова тут же начала двигать ящиками, доставать какие-то бумаги, просматривать, делить на стопки.

Работать она приступила, скажите пожалуйста! Чуть не гавкнул на нее Орлов. Так и тянуло заорать на нее, чтобы положила все на место. Не ею положено было, не ей и сортировать.

Понимал, что не прав, конечно. Он сам давно должен был этим заняться и проверить, что там ребята наоставляли ему в наследство. Но все некогда.

Ладно, хрен с ней, с этой троечницей, не пожелавшей быть удовлетворительницей, пускай сортирует.

– Вам ведь меня в наказание прислали, так? – нарушила она тишину часа через два своей кропотливой, пыльной работы с бумагами.

– Не понял! – Орлов повысил голос, оторвавшись от отчета.

Надо же, третий день собирался делать его, а все руки не доходили. Пришла какая-то серая мышь в отдел и, ни слова не говоря, ничего не требуя, ни на что не намекая, взяла и засадила его за отчет.