Жизнь нежна

Помыться бы скорее да на работу улизнуть, чтобы лицом к лицу с женой не столкнуться. Чтобы глаза от нее не прятать и не чувствовать себя сволочью последней за свое незапланиро– ванное предательство.

Хорошо бы, подумал Панов, Полинки дома не оказалось. Вышла куда-нибудь за хлебом, например, и задержалась бы. Или за свежим творогом к завтраку, его всегда долго приходилось ждать.

Полина была очень прилежной хозяйкой и тщательно следила, чтобы дома он хорошо и полноценно питался. Здесь упрекнуть ему ее было не в чем.

Но вот за то, с какой легкостью она отпустила его жить в соседнюю комнату, за то, что ни разу за минувшие сутки не позвонила ему, не побеспокоилась, не проявила элементарного женского любопытства, он готов был…

А в самом деле, на что он готов? Как далеко он может зайти, чтобы наказать ее – неприступную? Ударить не сможет, это ясно. Уйти от нее способен лишь в соседнюю комнату. Обругать гадкими обидными словами лучше даже не пытаться. Почему? Да потому что какая же она гадкая? Она чистая, хорошая, милая, просто она не любит его так, как он ее, и все.

Да, наверное, и вообще никак не любит.

Он открыл дверь сам, хотя всегда звонил, чтобы она открыла ему. Чтобы встретила на пороге, подставила щеку для поцелуя. Хоть и неприятно ей было, но до недавних пор щеку подставляла. Сейчас все изменилось. Поцелуи теперь исключались. И все общение между ними не должно было выходить за рамки вежливого пустого разговора.

– Передай хлеб, пожалуйста.

– Да, да, конечно.

– Кофе сварить тебе?

– Если не сложно.

– Я выгладила тебе рубашку, которую ты просил.

– Спасибо огромное…

И так далее, и тому подобное.

Ей, кажется, было очень комфортно за этой словесной органзой. Она даже хмуриться стала реже. Она и не догадывалась, как ему хочется поймать эту руку, передающую ему хлеб. Стиснуть ее, потянуть на себя, заставить ее хозяйку соскользнуть со своего места и усесться к нему на колени…

– Антон!

Полина так неожиданно появилась у входной двери, как будто выбежала или выпрыгнула из комнаты, хотя это ему наверняка померещилось.

Она никогда не делала резких движений, всегда несла себя с достоинством. Просто он не ожидал… Нет, не желал ее сейчас видеть, и ее внезапное появление заставило его вздрогнуть.

– Я Антон, – ответил он, поворачиваясь к ней спиной.

– Антон, где ты был?!

Странно, но ее интонация показалась ему надломленной, словно она волновалась.