Жизнь нежна

Чтобы Хаустов проторчал в своем, пускай и по последней моде оборудованном, кабинете до девяти или до десяти вечера, чтобы просидел там в пиджачной паре, галстуке, намявших ступню стильных туфлях и не имел возможности потянуться с хрустом и зевнуть во все горло при этом?! Да черта с два!

Ему поскорее бы в душ, переодеться в домашние штаны и футболку, босым до кабинета своего дойти, попутно потрепав макушки сыновей, запереться изнутри, и все – нет его. Хоть вы там за дверью на головах ходите, хоть кастрюлями гремите и стены переносите, его это не потревожит.

Ему под домашний многоголосый ор и грохот всегда работается и думается легче. Он даже пугается, когда они затихают. Тут же выбежит, оглядит их всех, притихших перед телевизором. Кивнет, успокоившись и пересчитав их по белокурым головам, снова нырнет к себе…

– Милый, ну скажи, что я поправилась. – Тайка повернулась к зеркалу боком и попыталась втянуть плоский живот. – Мне кажется…

– Малыш, ты чего пришла, а? – Хаустов поморщился. – Мне работать надо, с ужином задержался, время упустил.

– Нет, ты скажи, мне плохо так? – Ее руки легли на бедра.

– Хорошо, очень хорошо, – пробормотал он рассеянно и добавил, чтобы выглядело убедительнее: – Но больше не поправляйся, идет?

– Хорошо. – Она кивнула и сказала с притворным расстройством: – Значит, все-таки я сильно прибавила в весе, раз ты так говоришь.

– Как? Ну как я говорю? – откликнулся тут же Хаустов: обижать супругу было не в его правилах.

– Ну, что больше мне нельзя прибавлять, – напомнила Тая, надув губки.

 – Конечно, я склонна к полноте, и мама у меня очень полная была. Мне надо следить за собой, а я мясо с картошкой на ночь жру. Неправильно это, да, Сереж?

– Ты и съела-то… – ответил он машинально, быстро бегая пальцами по клавиатуре. – Поплывешь – сядешь на диету. Зойка-то вон сидит, и ты тогда сядешь.

– Зойка! – фыркнула Тая, тут же поджав губы. – Нашел, кого в пример приводить. Она из-за лишних пятидесяти граммов крапиву жевать начинает. Я так не могу. Я люблю вкусно поесть.

А Зойка… Ей лишь бы выглядеть. Она себя стольких радостей в жизни лишает.

– Каких, например?

Хаустов сразу насторожился, упустив какую-то важную мысль. Пальцы сделали опечатку.

Черт! Опять она начала эту тему. Теперь не остановить. Сейчас с Зойки плавно перекинется на ее мужа, то есть на его – Сереги Хаустова – сводного брата Алексея Хаустова. Начнет издалека, но непременно скатится к тому, что они не умеют дружить между собой, а должны бы.