Зеленые глаза викинга

А что, если он к этому не причастен? Ни он, ни его люди? Что, если это месть ему – Баскакову, за все то зло, которое он успел совершить в своей жизни? За ним следили, наделали кучу фотографий, Даша туда тоже успела попасть запуганной до слез… А потом – бац – и разыграли комбинацию с ним, с ней и с Дашиной подругой…

Такое возможно?

Вполне, если…

На этом ее оправдывающие Баскакова мысли оборвались, потому что она нос к носу столкнулась с ним в собственной прихожей. Захар Валентинович подпирал стену ее коридора, как раз ту, где висело большое красивое панно, подаренное ей Виктором к годовщине их свадьбы.

– Привет, – буркнул он совершенно без эмоций, протянул руку, хватая за пакет, в который она вцепилась – попробуй, отбери, – втянул ее через порог в квартиру, захлопнул дверь, запоздало пробормотав: – Входи, чего ты…

Орать во все горло – помогите? Смысл был? Вряд ли. Его умелые руки мгновенно прекратят ее ор метким выстрелом в сердце. И она помрет, как Мишаня, – мгновенно и почти не мучаясь.

Так, а она ведь совсем недавно думала, что Баскаков такая же жертва, как и она. Чего тогда орать? Может, он поговорить пришел? Кстати, а как он попал в квартиру?

– Моим ребятам открыть все три твоих замка – раз плюнуть, – проговорил он, широко шагая в ее кухню, отобрав-таки у нее пакет. – Кричать тоже не советую.

– Не собиралась, – фыркнула Даша в его спину.

Что она чувствовала сейчас, глядя ему в затылок? Господи, да ничего, конечно же, ничего! Потому что боялась что-либо чувствовать.

Слишком смелым мог оказаться полет фантазий, додумалась же только что до его невиновности. Так дай волю, додумается еще до чего-нибудь. До того, например, что он очень хотел ее увидеть, потому и здесь.

Баскаков прошелся по ее кухне. Швырнул пакет с ее покупками на стол, указательным пальцем ткнул в стул, на котором она сидела часом раньше, творя зарисовки. Кстати, их не оказалось на столе. Исчезли все три стопочки!

Коротко приказал:

– Сядь!

Она, как дура, послушно села.

Прямо, как на отдыхе тогда. Он властвует и распоряжается, она подчиняется, молчит и… плачет. Опять ведь глаза на мокром месте, еле сил хватает сдерживаться.

– Ты его не убивала, я так понял, – проговорил он после краткой паузы.

– Нет, – она глянула на него с ненавистью. – Что-то еще?

– Тогда кто это сделал?

– Ты!

Как-то так легко получилось сказать ему «ты», хотя до этого всегда строго держала вежливую «выкающую» дистанцию, играющую ей в помощь.