Зеленые глаза викинга

– Анониму?! Хочешь сказать, что их прислали анонимно?

– Именно! Видимо, за Баскаковым следить не переставали. Уж не знаю, наши ли, спецслужбы, хотя от этих помощи не жди. Его ли враги, но… Но всем ясно, что история с тобой – его рук дело, Даш. Можешь спать спокойно, не рыться в мотивах поведения своей подруги, уж не знаю, что там на нее нашло, когда она послала тебя к своему мужу. Хотя… – Он вдруг задумчиво потер подбородок и глянул куда-то вдаль поверх Дашиной головы, сквозь стекло и сквозь толщу пространства, заполненного пыльными, изнывающими от жары деревьями.

Порог собственной квартиры Даша еле перешагнула. Голова болела так, что запросто позволила бы кому-нибудь ее отвернуть. Заперлась на все три имеющихся замка. Разделась догола прямо у порога в прихожей и поплелась в ванную.

Горячая вода, потом ледяная, снова горячая и опять ледяная…

Она простояла под контрастным душем почти полчаса. Старалась вообще ни о чем не думать, чтобы не сойти с ума раньше того, как начнет хоть что-то соображать. Выбралась, замотавшись в полотенце, из ванной, прошла сначала в кухню. Постояла возле холодильника, тупо рассматривая полки. Поняла, что есть не хочет, захлопнула его, повернулась, чтобы идти в спальню. И тут же завизжала страшно и пронзительно.

– Ты что здесь делаешь, скотина??? – еле протолкнула она вопрос сквозь сорванное от крика горло. – Я могла бы убить тебя!

– Тебе не привыкать, – фыркнул ее бывший. – Слыхал, слыхал, милая, как и чем ты тут без меня теперь промышляешь.

Стоял он сейчас в своей любимой позе – привалившись плечом к косяку двери, на одной ноге, вторая крестом на колене первой. Поза была очень уязвимой и неустойчивой. Достаточно одной подсечки, чтобы свалить его на пол. Чтобы сделать ему больно, как он только что сделал ей.

Даша не утерпела.

– Говоришь, мне не привыкать!!! – Она оседлала его, повалив, надавила локтем на кадык. – А почему нет? Мне удалось выйти сухой из воды, удастся и сейчас.

– К-каким образом?!

Виктор сильно ударился головой, когда она его свалила. Физической боли он не переносил, она приводила его в ярость.

Сейчас ему было больно, очень больно, а еще ему стало страшно. Страх тоже выводил его из себя.