Закон сильной женщины

Аринка любит, любит держать людей на коротком поводке…

Глава 4

Воронов осмотрел себя в треснувшем зеркале на дверце рабочего шкафа. Что сказать – здоровый образ жизни налицо. Он выглядит намного лучше, чем месяц назад. Одутловатость ушла, взгляд прояснился. Руки не трясутся. И башка работает как никогда. Он за те дни, что не пил, а именно за двадцать восемь минувших дней, раскрыл три преступления по горячим следам. Получил благодарность от начальства и удостоился личной похвалы полковника. И Людка Сизова, Никитина жена, даже стала ему передавать через мужа разные супчики, котлетки и жаркое.

Стало быть, перестала его ругать и принялась сочувствовать.

Осталось прогнать тоску из души, и тогда можно будет сказать, что он полностью излечился. Но тоска эта мерзкая никак не прогонялась. Угнездилась в сердце и царапала, царапала… Особенно когда он возвращался со службы. Дома становилось совсем худо. Он пытался звонить бывшей жене, но она не брала трубку. Хотел пару раз сына забрать из детского сада – воспитательница не разрешила.

Видите ли, нет на этот случай специальной бумаги от матери.

Нет, ну можно это выдержать? Чем он так провинился, что ему видеться с сыном не дают? Что работал день и ночь? Само собой, задерживался. Да, иногда приходил выпивши. И что, за это надо так наказывать? Он же не бил никого, не скандалил, не оскорблял. И уж тем более не гнал никого на улицу темной ночью. Как Богданов тот же, жену которого Воронов сейчас ждал для беседы.

Богданов этот – мутный мужик, что говорить. Если бы удалось получить от его жены заявление, Воронов бы его точно закрыл на трое суток до выяснения. Просто так, чтобы нервы помотать.

Сначала заявляет, что не ходил жену искать. Потом, когда его фактами к стенке приперли, мол, видели тебя выходящим из подъезда и входящим через три часа, сразу заюлил: да, искал, но не нашел. А если нашел? Если надругался над ней таким чудовищным образом?

Воронов со вздохом захлопнул дверцу шкафа.

Вернулся на свое место. У него теперь свой кабинет. Небольшой, но отдельный, свой. Позавчера подписали приказ о его назначении. И он впервые за все годы, что работает, не отметил повышение спиртным.

– Когда проставляться будешь, Володя? – ядовито скалился Самохин, считавший себя обойденным. – Зажал поляну, так?

– Как-нибудь, Илья Валерьевич, как-нибудь, – туманно отвечал Воронов и спешил мимо.

Самохина он не переносил. Тот отвечал взаимностью.