Заповедник потерянных душ

Пощекотал пальцами нежную впадинку, прошагал выше – к тугому пучку, в который она закручивала волосы, чтобы не морочиться с прической.

А раньше заморачивалась, и еще как, неожиданно вспомнил он ее замысловато уложенные локоны. Красиво было. Но было все до замужества. До того, как Лариса стала матерью.

– Машину хочу, Леша, – вдруг проговорила Лариса со странной жалобной интонацией. – И дачу за городом. Чтобы мы могли с детьми там выходные проводить.

– Машину?! – протянул он нараспев и тут же убрал руку себе в карман джинсов.

– Машину, – кивнула она, без устали дергая детскую коляску туда-сюда.

– Какую машину, Лора? Какую машину? – возмутился он, зло фыркая. И вдруг взорвался: – Да перестань ты уже дергать коляску! Малыш спит и без того!

– Если его не катать, он проснется, – возразила Лариса, и снова жалобным голосом: – Мне все равно, какую машину, Леша. Все равно. Лишь бы она ездила. Чтобы это была машина, а не та рухлядь, что стоит у тебя в гараже. Лишь бы она нас везла с детьми на речку, в лес.

– На дачу, – закончил он за нее, передразнив ее интонацию.

– И на дачу тоже. Я цветы хочу посадить, Леша. Розы. Петуньи. Лук хочу посадить. Укроп и огурчики. Чтобы мы под яблоней ужинать садились за деревянным столиком. Все вместе. Всей семьей. Я не хочу новый сарафанчик, Лешка. И шубу норковую не хочу. Мне и в пуховике неплохо. Но вот машину и дачу…

Она уронила руки себе на коленки, оставив наконец коляску в покое. Глянула на него со смесью мольбы и злости.

– Машину хочу, Леша, и дачу. Хоть в одно окошко! Это много, да? Многого хочу, да?

– Нет. – Он мотнул головой. – Наверное, нет.

Взгляд его тут же, как заговоренный, переместился на угол их дома, к крайнему подъезду. С той скамейки, на которой они сидели, он превосходно просматривался.

В этом подъезде жила супружеская пара. Не старые еще. Чуть за пятьдесят обоим. Но!

У него были парализованы ноги, а она страдала сахарным диабетом. Он передвигался на инвалидной коляске.

Она возила его повсюду в инвалидной коляске, а он ей колол инсулин. И все, что они хотели в этой жизни, это уйти из нее вместе. В один час, в одну минуту.

– Большего у Бога не прошу, – рассказывала она как-то Леше, встретившись с ним в парке, где он гулял со старшими детьми. – Чтобы вместе, в один час, в одну минуту.