Заповедник потерянных душ

Так она обычно начинала беспокоиться: сильно горбилась и таращила глаза.

– Я подслушал еще кое-что, – нехотя признался он, застегивая джинсовые шорты и одергивая футболку.

– Что ты еще подслушал?

– Екатерина Семеновна сказала: не реви. После того, как перечислила, что надо взять с собой.

– Не реви? Кому она сказала? Марии?

– Да.

– А с чего той реветь перед прогулкой за город? Может, она ударилась? Может, ее кто-то расстроил? Может…

– Не может, Светка. Она потом добавила: мы его обязательно найдем.

– Кого – его? – Светка вдруг сильно икнула и испуганно прикрыла рот ладошкой. – Извини. Они же за травой какой-то вроде собрались. Может, об этом речь?

– Нет, не может, – снова повторил Артур, чувствуя, как его продирает неожиданным холодом. – Она сказала: не реви, мы его обязательно найдем, человек – не иголка в стоге сена. Вот дословно, что она сказала, Светка.

– Человек?! – с жутким шипением протянула его жена, медленно вставая с шезлонга. – Она поехала в заказник искать там какого-то человека?! Господи, Артур, опять?!

И Светка разрыдалась на его плече.

А он не выносил слез своей жены. Просто не выносил! Они не злили его, не раздражали, не бесили, нет. Он просто в такие моменты задыхался от жалости к ней. И ненавидел себя за подобную слабость. И возвращаясь к машине, Артур искренне надеялся, что Светкины слезы на пляже, это единственное его потрясение на сегодняшний день.

Они вернутся домой, а теща уже там. Хлопочет возле плиты, готовя замаринованное с утра мяса.

И, пряча от них виноватый взгляд, обещает вскоре накормить их ужином.

Екатерины Семеновны дома не оказалось. Телефон ее по-прежнему был вне зоны доступа. Света попеременно то успокаивалась, то злилась на мать, то впадала в отчаяние. А когда ближе к полуночи к ним в дверь позвонил встревоженный сын тещиной подруги Марии с вопросами о матери, Светка разрыдалась снова.

Глава 4

Его изводила жара, мошки, комары и стрекот насекомых в траве. Видит Бог, он этого не желал ни в коем случае! И когда он согласился на условие, выдвинутое отцом, он точно думал не головой.

– Поработаешь месяц-другой на природе, проветришься, может, даже и поумнеешь, – басил его папаша, рассматривая сына, трясущегося перед ним с великого бодуна. – Тогда и поговорим.

– Ну, па! – возмутился он неуверенным слабым голосом, сил у него тогда не было даже на шепот. Странно, что вышло хоть это. – Я не смогу!

– Тогда идешь в армию.