Забавы мертвых душ

Пусть живет на вверенном мне участке спокойной, законопослушной жизнью. Мне проблемы не нужны.

– Знаешь, мне тоже. Мне восемь лет назад служба собственной безопасности все кишки вывернула. Не думай, Машка, что из-за бабы я бы стал человека убивать, с целью соперника подставить. Как бы хороша ни была Лиза…

– А она была хороша? – загадочно улыбнулась Маша, приоткрывая дверь.

– Почему была? Она и сейчас есть. Вышла замуж, вполне себе удачно. Родила ребенка. Живет себе счастливо, богато.

– Ты специально наводил справки? – снова сделались крутой дугой ее брови.

– Ничего я не наводил, – вспыхнул Женя в который раз. – Она сама рассказывала.

– То есть ты продолжаешь с ней встречаться?

Осипов набрал полную грудь воздуха, чтобы выставить нахалку из кабинета как можно резче, но поняв, что она поймала его, с шумом выдохнул.

– Иногда пересекаемся, – не стал он врать.

– У тебя или у нее? Пока муж на работе? – Ее губы отыграли все варианты ломаных ухмылок сарказма.

– Машка… Ты чего вообще хочешь, а?

Осипов встал и направился к двери.

Замер в метре от Маши. Вопросительно вытаращился на нее.

– Я не хочу проблем на своем участке, Женя. Чтобы Карелин вдруг снова наступил на те же грабли, чтобы вокруг него концентрировалось зло. У меня неплохой участок. Все тихо-мирно. Понимаешь?

– Что же мне его охранять, прикажешь? – хохотнул Женя и помотал у Маши перед носом пальцем: – Не нанимался.

– Не охранять. Не гадить.

С этими словами она вышла, тихо притворив за собой дверь.

Он минуту откатывал в голове весь разговор. Счел, что ничего такого в нем не было. Обычная просьба участкового. Обычный его ответ, никакой опасности для него не представляющий. Вернулся к столу. Взял в руки мобильник, который лежал возле клавиатуры. Набрал знакомый номер.

– Это я, – произнес он, не здороваясь.

Они уже созванивались сегодня, не по сто же раз здороваться.

– И? – ответил ему женский голос с некоторым раздражением.

– Он вернулся, знаешь?

– Конечно.

Окунев за ним ездил. Потом весь вечер мне рассказывал. – Ее голос зазвучал спокойно.

– И что рассказывал? Как он? Как выглядит?

Против воли в последний вопрос просочилась ревность.

– Ну как… Как может выглядеть человек, восемь лет отсидевший, Женя? Уставший, потерянный, потухший. Или это одно и то же? В тряпье. Воняет от него, Окунев сказал, как от собаки. Так вот…

Ну, до чего же равнодушным был ее голос, до чего же контролируемым. Так быть не могло.