Заговор обреченных

Ни правильно уйти из жизни.

– Вас нанял Антон. Чтобы следить за мной. Чтобы добить меня в суде через неделю, – проговорила она, когда они дошли до ее подъезда и спрятались от дождя под бетонным выщербленным козырьком. – Зачем спасали? Он бы вам только премию выписал за мою безвременную кончину.

– Антон? – спросил мужчина. – Это ваш бывший, я полагаю?

– Ой, да бросьте. – Она горестно усмехнулась. – Он регулярно посылает за мной наблюдение. А потом трясет фотографиями моего позора в суде. Вы же на него работаете?

– Нет, – ответил мужчина твердо.

И Анна неожиданно ему поверила. Просто потому, что захотелось кому-то поверить. Или голос его убедил.

– А на кого? На кого вы работаете? – Она не сводила глаз с его лица, находя его очень мужественным и приятным.

– Ни на кого. На себя.

– А за мной зачем ходили?

– Мне нужно было кое-что выяснить.

– Выяснили?

– Да.

– И что же это?

– Кроме меня, за вами еще кто-то наблюдает. Человек, старающийся оставаться в тени. Я не рассмотрел его лица.

Вы видели его? Заметили?

– Того мужчину под огромным черным зонтом? Видела. – Анна поежилась, обводя взглядом мокрый унылый двор. – Он улыбался, когда я… Когда я хотела… Вы поняли.

– Я не об этом человеке. Его я тоже видел. Он не прятался. Он вас много фотографировал. Скорее всего, именно его нанял ваш муж.

– А кто же прятался? – Анна беспечно улыбнулась. – Не слишком ли много наблюдателей? Кому я нужна? Кто еще мог за мной следить? Зачем?

– Чтобы убить вас.

 – Он произнес это неуверенно. – Затем, чтобы убить.

Глава 5

– Паша! – капризным голосом позвала его Лана, делая ударение на втором слоге. – Иди сюда немедленно! Взгляни, мне идет это платье?

Павел поморщился, словно от боли. Сделал глубокий вдох, выдох. Снова набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул. И только тогда пошел в соседнюю комнату, где Лана выбирала наряд для похода в ресторан.

Он ненавидел, когда она его так называла – делая ударение на последнем слове. Ей нравилось, а он ненавидел.

Ему был противен ее капризный голос. Может же говорить нормально, чего выпендриваться? И он с трудом терпел ее примерки. В бутиках еще ладно. Там Лана исчезала за плотными портьерами и выходила оттуда уже полностью одетой. Прохаживалась перед ним, он оценивал. Либо одобрял, либо нет.

Но дома!

Дома ему приходилось наблюдать весь процесс ее переодеваний. Трещал шелк, электризовались волосы, щеки покрывались лихорадочным рваным румянцем.