Торговка счастьем

– Могут вычислить географически, куда и откуда звонили. Понял. Уже лучше.

А про себя подумал, что ни хрена хорошего. Даже если и вычислят заказчика, это ничего не даст. Заказчик – тоже лицо пострадавшее. Аванс наверняка выплатил. Дело не сделано. Исполнитель мертв. Кто и за что его убил – вопрос…

– Дворов-младший отрицает, что это его люди, – нехотя проговорил Алексеев, в упор рассматривая Вадика.

Чудеса! Он вот лично на работу всего десять минут как прибыл, а уже успел левым каблуком ботинка в грязи увязнуть.

– Вот ты мне скажи, Вадим, – перегнулся через стол в его сторону Алексеев, когда они остались одни в кабинете. – Как тебе удается целый день проторчать на работе и не помяться, не выпачкаться. У тебя, кажется, даже щетина не растет, черт побери! Будто только что побрился! Что за секрет, Вадик?

И снова не к месту подумал, что Светка от такого парня ни за что не ушла бы.

– Да никакого секрета, что вы, – он смутился. – Отец просто у меня из военных, муштровал все детство. Привык… А щетина у меня и правда за день не успевает отрастать. Гены…

Вот и весь секрет. Парень просто все детство прожил в казарме, где его муштровал отец-военный, приучая к выправке, аккуратности, может, и щетину надрессировал, а? А Алексеев вальяжно нежился в заботливых руках мамы и бабушки, которые его баловали черт знает как.

– Вырастет придурок, – предрек он, когда Игорю исполнилось пятнадцать. – И в тюрьму сядет.

А он не сел. И неожиданно после армии поступил в школу милиции, успешно закончил, вполне успешно работает. В личной жизни, правда, нелады, а что поделаешь. Не всем везет, как Вадику, к примеру. Как его отцу, которому досталась в жены его мама – милейший, светлый человечек.

– Ладно. Кто-нибудь в течение дня пытался еще связаться с Дворовой Анастасией?

– Да, я сам ездил на адрес, но мне никто не открыл.

– Да? А звонить потом пытались? У нее же брали номера телефонов – мобильного, домашнего.

– Звонили, без толку. Домашний никто не берет. Мобильный отключен.

– Как отключен?! – вот тут он насторожился. Глянул на Вадика, как на бестолочь.