Тайна за семью печалями

– Нет, – мотнул он головой, приводя в движение всклокоченные волосы.

– И?

Она сделала попытку прикрыть дверь. Утопающий в горе человек не ее тема. Она себя едва спасла. К слову, что, кажется, спаслась, осознала всего лишь несколько дней назад.

– Ты не виновата, Валерия, но ты должна мне помочь.

Он не дал ей закрыть дверь, поставив на порог ступню в домашнем клетчатом тапке. Конечно, это не было для нее препятствием. Она бы справилась и с ногой его в тапке. И с самим Николаем. Но наносить кому-то увечья сегодняшним утром, начатым в хорошем настроении, она не станет.

– У тебя минута, чтобы изложить суть. – Она мгновенно стала строгой.

И подумала, что если он сейчас примется ныть, жаловаться на судьбу и неверную жену, то она все же применит силу и оттолкнет его. И дверь захлопнет.

– Мама умерла, – еле продавил он через зубы.

– Соболезную, – с кивком произнесла Валерия. – Денег нет на похмелку? Могу одолжить.

– Не надо. У меня все есть – и деньги, и выпивка. Я не хочу.

Надо же, как совпало! Она тоже.

– И что от меня надо? Погулять с тобой?

«Как с собачкой?» – Этого она не произнесла. Но он догадливо хмыкнул.

– Я же не пес, чтобы меня выгуливать, – удивил он ее снова.

И снова повисла пауза. Она решила молчать до победного. Вдруг стало немного интересно. Выходило, что этот странный тип Николай удивительным образом шлепает с ней по жизни теми же самыми рельсами и даже мысли угадывает. До сего момента только двоюродный братишка этим мог похвастаться.

– Мама не просто умерла. Ее отравили.

Внутри у Леры противно заныло. И внутренний голос тут же потребовал захлопнуть дверь и не слушать сдавленный лепет серого от горя человека. Но она послала этот голос прочь. Где он был, голос этот, когда она утопала в вине и в прямом и переносном смысле несколько последних лет? Почему не нашептал ни разу никаких нравоучений? Не потребовал очнуться?

– Есть заключение патологоанатома?

– Есть, но очень туманное.

Он полез в карман широких спортивных штанов точно такого же цвета, как и у нее вытащил свернутый вчетверо лист, протянул ей.

– Взгляни, пожалуйста.

«Не бери этого! Уйди! – сипело в левом ухе. И в правом отзывалось: – Мало тебе своих проблем? Лера, не смей!»

Но она уже развернула лист. И чем дольше читала, тем сильнее хмурилась.

– Что вы от меня хотите? – вернула она Николаю заключение, аккуратно свернув его по тем же сгибам.