Рыжая-бесстыжая

Маргарита Николаевна в который раз с ловкостью циркача обвела ее вокруг пальца, всучив ей груду металла, кое-как кем-то подреставрированную.

– Да тут и видно, что ляпали, как придется, где глаза-то у тебя были? – укорил ее все тот же дядя Витя и пообещал посодействовать в продаже рухляди.

Авторынок встретил их галдящей толпой мужиков, снующих между автомашинами, стоящими с раскрытыми багажниками и капотами.

– Вот здесь я тебя оставлю, – пробормотал сосед с первого этажа, отбуксировав ее машину почти к самому выходу.

 – Больше штуки не проси. Хотя и штука, по-моему, многовато…

Он оказался прав. Услышав сначала о поломке, а затем о цене, мужчины насмешливо кивали, затем хамовато шутили и уходили, оставив ее несолоно хлебавши. Часам к двум дня, изрядно проголодавшись, устав и издергавшись от постоянных вопросов и ответов, Настя совсем уже было собралась бросить к чертовой матери торги вкупе с машиной и уехать на первом попавшемся автобусе домой, когда в окружении свиты появился этот самый гражданин.

Он шел, с высокомерием лорда поглядывая по сторонам, и лишь время от времени снисходил до приветственных кивков своим знакомым. Свита, состоящая в основном из безликих мускулистых парней, трусила за ним следом. Так они прошла ряда три автомобилей, пока, вдруг резко сменив направление маршрута, не свернули к ней.

– Сколько? – почти не разжимая губ, процедил вышеописанный задавака.

– Штука, – пролопотала Настя и почти тут же, опомнившись, поправилась: – Девятьсот пятьдесят долларов.

Торг уместен…

– Что с ней?

– Двигатель…

– Понятно. – Он внимательно оглядел автомобиль и хозяйку и спросил: – Лет сколько?

– Одиннадцать, – с печальным вздохом пробормотала она. Обычно в этом месте покупатели, озабоченно присвистнув, уходили, поэтому она поспешила добавить: – Но на ней почти не ездили…

Удивительно, но он не стал свистеть, а лишь негромко засмеялся. Свита вежливо его поддержала.

– Тебе лет сколько, дуреха? – с терпеливостью педагога вспомогательной школы переспросил мужчина.

– А зачем вам? – Настя опешила.

– Интересно. Думаю, что за пигалица здесь тачку толкает, ей и шестнадцати-то нет.

– Ой, да что вы, – моментально попалась на удочку Настя. – Мне уже двадцать три года.

– Совершеннолетняя, значит, ага… – Он открыл дверцу водителя, сел за руль и, подозрительно паскудно скалясь, прокричал оттуда: – А как насчет минета, дорогуша, сможешь?..

Ее словно под дых ударили. Дыхание мгновенно перекрылось.