Псевдоним украденной жизни

– А кого? – Она сразу насторожилась.

– Сашку… Сашку Корнеева вроде хотели подстрелить, а кто-то Виноградова толкнул, и он вроде как его собой закрыл. Так болтают.

Мать шумно дышала в трубку.

– А что Сашка Корнеев делал в тот момент на рынке? Он за покупками пришел? Или торгует чем?

– Мент он, дочка. Мент. Как с армии пришел, так сразу пошел в полицию устраиваться.

– Старая сволочь! – прошипела она злобно. – Сам всю жизнь там проторчал и парня по своим стопам направил!

– А кто же его еще направит, как не старая сволочь? – хмыкнула мать.

 – У него же больше никого нет…

– Заткнись, – перебила она, подумала и спросила: – У тебя все?

Наверняка информации больше нет. А слушать то, что бабы говорят, она была не намерена.

– У меня-то все, а у тебя? – проговорила мать с укором. – Ничего еще не хочешь узнать?

– Хочу.

– Спрашивай тогда.

– Кто размахивал игрушечным пистолетом?

– Федоров. Старший Федоров. Старый пень, а все туда же. Ему уж под шестьдесят, а…

– С кем он дрался?

– Ой, вот не скажу.

 – Мать даже расстроилась. – Но обыск начали с его прилавка. Он овощами торгует.

– И выстрелил он?

– А вот и нет, что главное-то, – оживилась мать. – Будто кто-то из толпы стрелял. И все хором говорят, что Валерку видели. Узнали, мол, его.

– Ма, не мели чепухи. Хоть ты-то не мели, хорошо! – взорвалась она, соскочила с дивана и принялась метаться по огромной комнате, полной бесполезной дорогой мебели. – Если это был Валерка, то зачем ему стрелять в Корнеева?! Сама посуди!

– Ну да, ну да…

– Нет, мать.

Если это был он, то совершенно точно стрелял в Виноградова, внука Василия Николаевича. Ему он мстил, если что. Но я не верю… Не верю, что это он! Двадцать пять лет прошло. Где он был все это время?..

Муж вернулся почти в полночь, она трижды засыпала и просыпалась, дожидаясь его в гостиной. Он не ожидал, что она там. Вошел, сразу включил верхний свет и шагнул к огромному шкафу, забитому алкоголем.

– Бухать собрался? – спросила она, поднимаясь из подушек.

 – Чего так поздно?

– Дела.

Он даже не обернулся. Стоя к ней спиной, достал начатую бутылку виски и налил себе половину стакана.

Она с ненавистью его рассматривала. Годы ничего гадкого с ним не сотворили. Такой же худощавый, мускулистый, широкоплечий. Седина, с которой она день за днем боролась, ему даже шла. Подправленные хирургом скулы и разрез глаз сделали его настоящим красавчиком. Девки висели на нем гроздьями.