Пять минут между жизнью и смертью

Без лишних криков они сосредоточенно били друг друга, нанося удары вполне профессионально. Лев попытался было проскочить мимо них наверх, но едва увернулся от удара ногой, пришлось ретироваться.

– Мужики! Мужики, хорош вам, мне наверх надо, мужики! – завопил Лев Батенин, отчаявшись дождаться конца бессловесного поединка. – Хорош, щас милицию вызову! Эй, народ, звони ноль два!

Захлопали двери квартир, любопытные высовывались наружу, чтобы тут же исчезнуть. Драка не утихала. Но один из противников явно начал уступать другому.

– Сука, я тебя все равно прикончу! – хрипел поверженный в углу. – Не думай, что так просто соскочишь!

Второй молчал и продолжал сосредоточенно его бить. В сторону Батенина никто не смотрел, и он ходко рванул вверх по лестнице.

Думал, сердце выскочит, пока добежит. Так и казалось, что либо за ним погонятся сейчас оба дерущихся из-за того, что он им грозил милицией, либо фея его снова исчезнет. Хотя он точно помнил, что лифт не гудел, пока он за дракой наблюдал в величайшем томлении.

Дома, она должна быть дома!

Добежал, привалился к стене рядом с дверью под номером семьдесят четыре, отдышался. Внизу нарастал какой-то шум, снова захлопали двери. Может, дерущихся разнимали. Может, милицию все же кто-то вызвать решился. Ну, оно и к лучшему. Если фея его прогонит, он беспрепятственно покинет этот подъезд, который сторожить пришлось последних три часа, будто псу цепному.

Батенин оттолкнулся от стены. Отряхнул брюки. Одернул пиджак, поправил узел галстука. Провел ладонью по вспотевшему лицу, вытер ее о брючину. Теперь можно было и в дверь звонить.

Руку он до звонка не донес. Звонить смысла не было. Так и замер с поднятой кверху рукой, слово салютовал кому-то.

Дверь! Дверь была не заперта! Он это понял мгновенно, стоило ему глянуть на нее. Сколько таких незапертых дверей ему довелось приоткрыть, чтобы шагнуть внутрь.

Он всегда чувствовал эти открытые двери, ощущал по едва уловимой вибрации, по тонкой струе сквозняка, тянущей снизу. Он почти всегда знал, которая дверь окажется незапертой. И редко когда ошибался.

Дверь квартиры семьдесят четыре, возле которой топтался теперь в нерешительности Лев Батенин, была не заперта.