Пять минут между жизнью и смертью

 – Хватит, Саш! А то обижусь, так и знай… И ты, и я, мы обе думали над тем, что рассказала нам Маша. О том, что Сетин заявил в кругу своих близких друзей.

– Наташа, ты совсем с ума сошла! – фыркнула Саша, теперь, когда хмельно зашумело в голове, притворяться стало гораздо проще. – Какой Сетин?! В кругу каких друзей?! О чем заявил?! Ты что же, поверила в это, в самом деле?!

– А ты нет? – Кажется, Наташа прониклась ее искренностью, потому что голос ее разочарованно дрогнул. – Думаешь, соврала?

– Соврала не соврала, какая нам с тобой разница? Может, он и брякнул спьяну что-нибудь, кто-то приукрасил, Машке донес, она тоже прибавила что-нибудь, вот и…

– Ладно тебе, Саш, ерунду пороть.

 – Голос Наташи снова окреп уверенностью. – Во-первых, Сетин никогда не напивается, ты это знаешь. Во-вторых, он запросто мог такое ляпнуть.

– С чего это? – насторожилась Саша, выливая остатки вина из бутылки в бокал.

Она тоже никогда не напивалась, как и Сетин. Тем более в одиночестве, когда одиночество было таким вот домашним, а не случалось принародно за ресторанным столиком или барной стойкой, где его запросто мог скрасить кто-нибудь.

Там лишние сто граммов вполне могли быть оправданными. Но сегодня был особый случай. Сегодня она перенервничала.

– Я знаю, что он мог такое ляпнуть, Саш, – упрямо повторила Наташа.

– С чего, спрашиваю, ты делаешь такие выводы?

– Не забывай, что я была последней его женой.

– Он до сих пор при жене! – поддела ее Саша.

– Ну… Я имею в виду, что последней из нас.

Не цепляйся, а то трубку брошу! – пригрозила Наташа.

– Ладно, не буду, а ты не тяни. Говори внятно и быстро.

Краешек бокала легонько стукнул по зубам, сделалось неприятно, будто у нее и в самом деле от азарта руки тряслись.

Нет, ну какой азарт, какой азарт-то?! Она же не на охоте. А Сетин не дичь.

– Так вот, уже при мне он не раз говорил, что устал жить в вечном поиске. Что хочет покоя в доме, стабильности и все такое, – осторожно начала говорить Наташа, явно боясь сболтнуть лишнего.

Потом запнулась ненадолго, подумала и все же призналась: – И про детей говорил что-то, Саш.

– Да?! И что же?

– Я плохо вслушивалась. Поскольку, сама понимаешь, эта тема не для меня.

– Можно подумать, для меня! – возмущенно фыркнула Александра. – Я вам еще в кафе сказала, что ни за что не стану рожать от Сетина, какими бы благами он меня ни осыпал.

И снова зубам стало больно от легонького удара стеклянным краешком.