Расплата за наивность

 – Я как в тот раз ушел от тебя, так ни разу и не выпил. С Володькой встречался, долго разговаривал.

Он внимательно посмотрел на сестру:

– Кстати, Ал, а где Серега?

– Хотела бы я знать! – она от возмущения даже приподнялась на стуле. – И вещь у меня забрал и смылся!

– Да ладно тебе, не перегибай! – Колька потер шею. – Я боюсь, не случилось бы чего с ним.

– А что с ним может случиться-то? – Алка фыркнула. – Он ничего не находил.

В тот вечер они долго разговаривали, впервые за последние пять лет.

Даже про Стасика Колька спрашивал, чем удивил и ужасно обрадовал ее. Смеялся вместе с ней над его детскими шалостями, утверждая, что этим тот пошел в мать. Алка кинулась оспаривать, и кончилось тем, что они, как в детстве, начали кидаться подушками.

Много позже, глядя в темноту, Алка заплакала: она вдруг поняла, что вновь обрела брата. Уткнувшись в подушку, чтобы не разбудить его, она вздрагивала от беззвучных рыданий.

– Малыш, ну ты чего? – на плечо ей легла рука брата. – Не надо, успокойся.

Алка, глотая слезы, прошептала:

– Коленька, миленький, если бы ты знал, как я скучала по тебе! По такому, какой ты сейчас! По такому, какой ты был всегда!

– Ну, плакса! – протянул Колька дрожащим голосом, гладя ее по голове. – Перестань, успокойся! Все хорошо!

Алка уставилась на него в темноте, пытаясь уловить выражение его лица:

– Колюнь! Ты ведь вправду любишь меня со Стасиком?! Ведь так?! – она опять заплакала.

– Ну а кого мне еще любить, по-твоему, дуреха! – Колька поцеловал ее в лоб. – Давай спать. Дни предстоят напряженные.

Потрепав ее взлохмаченные волосы, он продолжил:

– Я не хочу, чтобы ты влезала во все это дерьмо! Дело это еще хуже, чем я мог предположить!

– А откуда ты знаешь? – она попыталась приподняться, но он придержал ее за плечи.

– Спи, говорю! А то ремня получишь.

– Вот елки-палки! Мне и Серега говорил, что дело – дрянь!

Алка закуталась в одеяло и замурлыкала, как котенок:

– А я теперь ничего не боюсь, раз за меня горой такие мужики стоят.

– Ну, ты не очень-то расслабляйся, – ухмыльнулся в темноте Колька. – Все, что от тебя требуется: сидеть тихо и не высовываться.