Расплата за наивность

Вдоволь наговорившись с матерью, Стасик передал трубку Надежде:

– Ну, рассказывай, мамуля дорогая! Как ты там? Видела его?

– Видела! – Алка всхлипнула. – Я для него – ничто, пустое место. Понимаешь? Он смотрел на меня как на пустое место!

– Ладно, не паникуй. Ты как хоть выглядела-то, что на тебе было надето?

– Да не в том дело! Неплохо я вроде выглядела, костюм на мне был. Тот, помнишь, один-единственный мой.

– А, тогда все в порядке. Ты в нем потрясно выглядишь, – довольно протянула Надежда. – Он же не слепой! Должен был увидеть, какая ты стала интересная женщина!

– Ага, да еще старее на пять лет, – не удержавшись, съязвила Алла.

 – А с ними малолетки были, знаешь, из той серии: ноги от ушей, груди из подмышек. Что я рядом с ними? Так, мышка серая!

– А ты не ревнуй, не ревнуй! – хохотнула Надька. – Все приедается! И что, действительно ничего в глазах-то его не промелькнуло?

– Промелькнуло! – Алка усмехнулась. – Ненависть лютая!

– Вот это да! – Надька ахнула. – Ну, мамуля дорогая! Это уже кое-что!

– Ага, кое-что! – возмутилась Алка.

 – Я его ненавидеть должна, а не он меня, поняла?!

– Поняла, – миролюбиво согласилась Надька. – Ты не отчаивайся, Ал! Ненависть – тоже чувство. До этого человека еще надо довести.

Алка задохнулась от возмущения:

– Я довела, да?! Ну, спасибо!

– Не кипятись ты. Я ж тебе сказала в тот раз – чем больше я обо всем думаю, тем больше у меня вопросов. Что-то тут не так! Очень многое не сходится. – Помолчав немного и посопев в трубку, она продолжила: – Ненависть, говоришь? Интересно! Очень даже интересно!

– Да ладно тебе Фрейда-то из себя строить! – фыркнула Алка.

 – Я просто не одна была, а с Володькой Самохиным, а он мент. Получается – враг его заклятый. Все просто, Надюш. Ты лучше расскажи, как там сына моего воспитываешь?

Разговор еще минут десять крутился вокруг Стасика.

Вдоволь наговорившись, подруги повесили трубки. Об утреннем происшествии Алка рассказывать не стала: зачем тревожить Надежду.

Она вон и так как на иголках – переживает за нее.

Алла включила камин, поставила на плитку сковороду и начала готовить себе ужин, потому как день почти закончился – на улице заметно потемнело. За ужином Алла не переставала думать об одном и том же: «Кому нужна была смерть этого подростка? Кому надо было посылать его следить за мной?» Перемыв посуду и выключая свет на кухне, Алка вздохнула: «Права Надежда – чем больше я узнаю, тем больше неясного.