Расплата за наивность

А в-третьих, мне действительно нужно поговорить с Владом! Если кого это не устраивает – пишите рапорт!

– Ах ты дрянь! – Серега рванулся к ней, но Колька ухватил его за руку. – Я как последний идиот жду уже столько лет – когда несравненная принцесса обратит свой взор на меня, а она опять собралась стать его подстилкой!!!

– Прекрати! Прекрати сейчас же! – голос ее сорвался на крик. – Ты не смеешь меня оскорблять! Я жалею, что пришла к тебе за помощью!

Она глубоко затянулась, на глазах ее выступили слезы то ли от дыма, то ли от обиды на Серегу.

– И что ты намерена делать дальше? – уже тише спросил Серега, но напряжение в голосе еще было. – Хотелось бы знать ход твоих мыслей.

– Вот, вот! Вы все знаете о ходе моих мыслей! Только о своих забываете! – Алка начала собирать на стол. – Ничего я не собираюсь делать, пусть все идет, как идет. Стасик в безопасности. А я… – Алка пожала плечами: – Поживем – увидим!

– Ну что же, – Серега, прищурившись, смотрел на нее.

С этими словами он оттолкнул Николая и вышел, громко хлопнув дверью.

Накормив брата, Алка перемыла посуду и забралась с ногами в свое любимое старое кресло, которое досталось ей от родителей (второе забрал себе Колька). С тех пор, как ушел их общий друг, они не обмолвились с братом ни словом. Наконец, вздохнув, Колька спросил:

– Зачем ты отдала Сереге бумажник?

– А кому же еще? Ты вечно пьян, если не пьян, то неизвестно где, – возмутилась Алка.

– Вот еще! – брат фыркнул. – Ты хоть знаешь, что сейчас в городе творится?

– А что?

– Что! – Колька смотрел на нее тревожно. – Братвы понаехало тьма. Наглые. Девок снимают, причем малолеток. Тьфу! Менты наши не знают, что делать, обстановка накалилась до предела. Наверняка каждый второй вооружен.

– Ну, о том, что я нашла бумажник, знаете только вы с Серегой, так что волноваться нет причин.

– Я бы так не думал, – Колька опять потер шею, что было явным признаком волнения. – Деньги меняла? Меняла. Сразу вопрос – откуда у тебя зеленые? Когда у лужи стояла, кто-нибудь да видел. Сейчас даже у стен есть уши, а тут улица.

– Ну, остается один вариант.