Простить нельзя помиловать

– Если только женщина не занимается тяжелой атлетикой. И руки ее мощны и тренированны.

В окружении Полякова, Нагорнова и других опрошенных жильцов на заливе таких женщин Хромов не обнаружил. Стало быть, убил незнакомку мужик.

– Что скажете, товарищ подполковник? – глянул на него Хромов вопросительно и тут же поспешил обидеться: – Да вы меня не слушаете совсем, Иван Сергеевич.

– Прости, задумался. Ну, что ты там надумал?

– Поляков описывал Марию как тихую, спокойную, даже скромную молодую женщину. А друзья уверяли, что Белозерова была без руля и без ветрил.

– Например?

– Ну, подробно не помню… – Хромов почесал авторучкой затылок. Задрал взгляд к потолку. – И в «зацеперах» засветилась. И с парашютом с высотки прыгала.

– Допрыгалась! – фыркнул Звягин. – А Поляков об этом не знал?

– Кажется, нет. Три с лишним года прошло. Не очень помню.

Хромов выразительно глянул на сейф, в котором у Звягина лежало дело, затребованное вдруг снова.

– А что, если наша «потеряшка» из ее активных друзей, а? – предположил подполковник.

– А кислота? Зачем было заливать тело погибшей кислотой?

– Вот эта чертова кислота все и портит! – возмутился Звягин. – Все стройно выходило бы. И даже объясняло тот факт, что на трупе были вещи Белозеровой. Та сама ей их подарила перед гибелью, бегством или что там еще… В общем, надо срочно опросить всех бывших друзей Белозеровой. Экстремалы, мать их!

– Сделаю.

– Размер обуви совпадает, что характерно, – проворчал Звягин. – Хотя тридцать седьмой для женщин достаточно ходовой размер. И сорок четвертый размер шубы тоже. Странно, да, поступили с телом? Сначала кислотой обработали, а потом нарядили.

Звягин обхватил голову руками, с особой осторожностью пристраивая кончики пальцев на оставшихся волосах.

– Сдается мне, наш маньяк там почудил, Сережа. Несколько лет тишины, и вот снова…

– Почерк не тот, – авторитетно заявил Хромов.

– Ох, я тебя умоляю! Зверье – оно и есть зверье. Вчера так убивал, сегодня иначе. Но, согласись, нормальный человек не станет скелет наряжать.

Хромов был согласен, потому что брезгливо поморщился.

– Во-от… Стало быть, мы снова возвращаемся к версии с маньяком. – Звягин поморщился, как от зубной боли.