Простить нельзя помиловать

В тупике автомобильной стоянки.

– И ни разу не был замечен. – Звягин задумался. И с досадой закончил: – И так и не был пойман. Но что характерно, майор, с исчезновением Марии Белозеровой убийства прекратились.

– Прекратились, – не стал он спорить, кивнул. – Но он мог просто переехать куда-нибудь. Или помереть.

– Второе – возможно. Первое – почти исключается. Тебе было недосуг тогда. А мы все силы бросили. И по всем отделениям страны прошла ориентировка. Ничего похожего в регионах за минувшие годы не случалось.

Тьфу-тьфу-тьфу, – суеверно поплевал он через левое плечо. – Мог, конечно, и помереть. Или прибил кто-нибудь. И зарыл.

– Кто?

– Кто выследил. Забыл, сколько родственников было безутешных? Мог кто-то напасть на его след и совершить самосуд.

– Да, мог. Но теперь…

– Да, теперь об этом никто нам не скажет. Кто же признается? – широко развел он руками над столом. – Кому захочется срок отбывать за такого урода?

– Никому. – Поляков встал со стула, протянул подполковнику руку. – Товарищ подполковник, если что-то…

– Станет известно, сразу сообщу.

Образец ДНК родного брата у нас в базе имеется. Так что быстро идентифицируем. Идем. Я тебя провожу.

Он полез из-за стола, грузной походкой дошел рядом с Тимофеем до двери. Снова пожал ему руку и, чуть задержав его ладонь в своей, спросил:

– Вот скажи честно, майор, если окажется, что это она – твоя невеста, ты… Ты окажешься к этому готов? Примешь это?

Поляков молчал.

– Я хотел не то спросить, – быстро поправился Звягин.

 – Я хотел спросить: тебе станет легче? Все же определенность какая-то и…

– Мне не станет легче, товарищ подполковник, – неожиданно признался Тимофей. – Так я ждал и надеялся. Я не оплакивал ее. Я думал, что она жива. И просто меня бросила. Мы ведь поссорились за пару часов до ее исчезновения.

– Да? – удивленно вскинул брови подполковник. – А ты не говорил.

– Не до этого было, – криво усмехнулся Поляков, почувствовав, как сводит левую половину лица. – Я пытался ее найти.

Хотел извиниться. Хотел простить.

– А за что? – Звягин настойчиво не выпускал ладонь Тимофея из своей руки. – А было за что прощать?

– Уже и не вспомню, если честно, – помотал головой Тимофей и руку высвободил. – Но все это – дела минувших дней. Что это теперь изменит?…

После его ухода Звягин минуты три стоял у двери, не двигаясь. Потом, хмыкнув, поспешил к телефону.

– Ты вот что, достань мне дело Белозеровой, – приказал он одному из своих подчиненных.