Позови ее по имени

– Ты чего не уехал? – поинтересовалась она между второй и третьей рыбной фрикаделькой.

– Поживу пока, – ответил Гришка туманно и обвел взглядом ее огромную кухню. – Клево у тебя, Дашка.

– Ты что, здесь собрался жить? – Ее лицо вытянулось. – Не-ет, Гриша. Ни за что! У меня ты жить не будешь.

– Не здесь, Дашка. Мы всегда с тобой были как два паука в банке, так и станем жалить друг друга. – Его рот растянулся в ухмылке. – Я у тети Нины в квартире поживу.

В памяти тут же всплыли забрызганные кровью обои.

– Я там затеял небольшой ремонт в прихожей, Даш. – Гришка, как всегда, правильно понял ее настроение. – Я все меняю: обои, паркет. Не думаю, что ты будешь против.

– А если да? А если я против? – Она отодвинула тарелку с рыбными фрикадельками. – Почему ты распоряжаешься квартирой, которая по праву принадлежит теперь мне? Кто дал тебе право?

– Тетя Нина. – Он хмуро глянул в ее тарелку. – Не понравилось? Блин… Я старался. Французский повар утверждал, что…

– Что – тетя Нина? – передразнила она его.

– Она завещала эту квартиру мне. Не через нотариуса, конечно. Она как-то в телефонном разговоре с моей матерью обмолвилась.

– О чем?

– Ну… Что хотела, чтобы я переехал в ее квартиру, когда ее не станет. У Дашки, мол, теперь своя квартира. Большая. А у Гришки – то есть у меня – нет жилья.

– Это она так сказала? – не поверила Даша.

– Она. – Он выдержал ее подозрительный взгляд.

– Не ты только что придумал, нет? Почему мне об этом ничего не известно?

– Да иди ты, Дашка!

Он вспыхнул, вскочил с места и принялся убирать со стола.

Гришка, как приехали, снял с себя байкерский кожаный костюм, оставшись в трикотажном черном термобелье. Очень худой. Со спины он напоминал бы подростка, если бы не рост метр девяносто два и не широкие угловатые плечи. И не крепкие мышцы, облепившие его кости.

Почему в тот самый час, рассматривая его со спины, она не почувствовала себя защищенной? Почему она до сих пор не чувствует себя защищенной рядом с ним?

«Он появился в моей жизни неспроста», – подумала она тогда, наблюдая за игрой его мускулатуры под плотным черным трико.

С того вечера прошло семь месяцев, и ничего не поменялось.

Его присутствие внушало ей опасность. Только вот природу этой опасности она до сих пор не могла распознать.