Последняя ночь с принцем

– Привет, Марго! Спишь, что ли?

Весь его вид источал такое благодушие, такое непередаваемо нахальное самомнение, что Рита еле сдержалась, чтобы не захлопнуть дверь у него перед носом.

– Пытаюсь, – уклончиво ответила она, обнимая себя за плечи и тихонько презирая себя же за дурацкую ночную рубашку такой непрезентабельной расцветки. – Уже вернулись?

– Ну да, а ты чего удрала? Ни с кем не попрощалась. Нехорошо, Марго. Совсем нехорошо. – Эдик вдруг потеснил ее и без приглашения переступил порог ее квартиры.

Кораблев втиснул букет гиацинтов куда-то почти ей за пазуху, пристроил бутылку вина и коробку с тортом прямо на пол и принялся развязывать шнурки на ботинках. При этом он несколько раз очень сильно наклонялся, пытаясь сделать вид, что заглядывает ей под подол, совершенно по-идиотски хихикал и даже отпустил ей что-то вроде комплимента. Рита на эту его возню не клюнула, продолжая с напряженным вниманием ожидать развязки.

– Ага! – делано обрадовалась Рита. – А вот и главные действующие лица!

– Кто это? – Эдик замер с занесенным над тортом ножом, подозрительно окинул хозяйку с головы до ног и попенял ей. – Зайди вот в гости к соседке!.. Кто это может быть, Марго?

Никем, кроме Зины, разумеется, это быть не могло.

Она стояла – с большим трудом, кстати, стояла – у дверей квартиры Маргариты Жуковой и без паузы жала на кнопку ее звонка.

– Здрассте, – поприветствовала Зину Рита, убирая ее холодные пальцы со звонка.

– Привет. Он у тебя? Я зайду…

Рита отошла в сторону, пропуская Зину. Закрыла дверь и пошла за ней в кухню. Там, по ее личным предположениям, сейчас должна была завязаться и идти по нарастающей банальная сцена ревности.

Зиночка предъявляет, Кораблев обороняется, Маргарита… Маргарита, если честно, не знала, что она должна делать в данной ситуации.

Она села на свое любимое место напротив окна, пристроила подле левого локтя крохотный букетик, подперла подбородок кулачком и уставилась на этих двоих.

Зина сидела на шаткой табуретке Жуковой и высверливала взглядом дырки на тщеславном челе Кораблева Эдуарда. Последнего, судя по всему, это нисколько не занимало.