Последнее прибежище негодяя

Игорек, ты чего?

– Тогда остаются конфеты и торт, – надул губы помощник.

– Ладно, принимаю. Хотя никаких коробок в приемной не нашли. В его кабинете тоже. Еще варианты? – Данилов глянул на помощника пронзительным взглядом, способным растопить глыбу льда, но оказавшимся бесполезным, когда надо было простимулировать помощника.

– Больше вариантов нет, – сконфузился Игорек Мишин. – А у вас, Сергей Игнатьевич?

– У меня… У меня есть подозрение, что эти двое могли что-то выпить или съесть из того, что им совсем не предназначалось, – проговорил Данилов, пристально рассматривая носы своих ботинок, будто считывал там информацию, проплывающую бегущей строкой.

 – Вот подумай сам, Игорек, кому были интересны эти двое? Ладно Савельев, он все-таки заместитель. Но секретарша… – Губы Данилова пренебрежительно дернулись. – Зачем она кому-то? Каков мотив? Личная месть? Чем она могла кому-то насолить? Ты пишешь?

– Что писать? – вздрогнул Игорек.

– Вопросы, Игорек! Вопросы, которые нас должны интересовать при общении с сотрудниками фирмы! – Данилов повысил голос, поражаясь бестолковости помощника.

– А что конкретно писать? – стушевался тот окончательно.

– Первое: были ли враги у секретарши Софьи. – Данилов закатил глаза и еле сдержался, чтобы не накричать на помощника.

– А про Савельева тоже писать?

– Думаю, отравился он чем-то в приемной, Игорек. Поскольку Софья к нему в тот день не спускалась, а они все прибыли ближе к концу дня на совещание с Соседовой, и, по сведениям, Савельев прибыл в приемную первым.

Думаю, Софья его чем-то угощала. Стало быть, отравленный продукт был у нее. Вопрос: кто и чем ее угостил? Кто тот человек, который стремился от нее избавиться? Почему? Это надо будет выяснить в первую очередь.

– А во вторую? – Игорек быстро писал в новеньком ежедневнике, от усердия высунув кончик языка и сильно напоминая тем самым старательного школьника.

– Во вторую – надо будет узнать, кто прибыл в приемную вторым. Этот человек мог угостить их обоих. Вот так-то… – Данилов резво скинул ноги с края стола, встал, потянулся с хрустом.

 – Давай, выдвигаемся. Едем разговаривать с народом.

Народ оказался при деле. Отвлекать их от рабочего процесса, особенно напряженного в эти дни, Соседова, мягко говоря, запретила.

– У меня и так все трещит по швам! – без конца терла она некрасивыми пальцами переносицу и опухшие от слез глаза. – Заказ такой значимости не каждый год перепадает. А тут такое… Поговорите со мной, господа.