Последнее прибежище негодяя

 – Как же я тебя ненавижу!

– Я тебя тоже, – коротко кивнул он, не отнимая своей руки у нее.

– Когда же ты сдохнешь наконец? Когда? Ненавижу тебя, гнида мерзкая!

– Я тоже, – снова повторил он, улыбнувшись одними губами ее раскрасневшемуся гневному лицу. – Я тоже дико ненавижу тебя, Валечка. И тоже жду твоей смерти. А ты? Ты когда сдохнешь, Валечка?

Какое-то время они шли рука об руку молча, не замечая никого и ничего вокруг. Потом одновременно вкинули головы на молодую уборщицу, выпархивающую из их подъезда с мусорным пакетом в руках.

– Уже уходите? – вежливо поинтересовался Ванечка.

– Нет, еще вымыть надо, – кротко ответила женщина. – Пока только мусор собрала. Очень мусорно, очень.

И ушла к контейнерам.

– Мусорно… – задумчиво повторил Ванечка, глядя ей вслед. – Где-то когда-то я уже это слышал.

– Мусорно! – фыркнула супруга. – Так вчерашняя корова этот мусор только по углам лестничных клеток разогнала, и все. Она и убирать-то не убирает. Вот и мусорно.

Они как раз вошли в подъезд. Тяжелая металлическая дверь за ними мягко шлепнулась о притолоку, щелкнул кодовый замок. Их никто не слышал и не видел, можно было не держаться за руки, не улыбаться и не таиться теперь.

– Кстати, Ванечка, – развернулась к мужу всем телом Валентина. – Ты за каким чертом потребовал радиаторы? У нас же с тобой все куплено! Зачем?!

– Пусть свои ставят. А эти я продам. – Иван медленно пошел к лифту.

– А за какой счет они тебе их поставят? За чей счет-то есть? Ты что, ветеран?!

– Ветеран, может, и что?

– Ух ты! – Она протиснулась мимо него в кабину лифта, уставила на него мелкие злые глазенки. – Ветеран чего, можно полюбопытствовать?

Двери лифта с легким шипением замкнулись. Иван повернулся к жене, процедил сквозь зубы:

– Ветеран, потому что слишком долго тебя терплю. Я ветеран твоей подлости! – закончил Иван со злостью и, вытянув руку, сцепил пальцы на ее шее: – Удавить бы тебя, гниду.

– Попробуй, – прохрипела она, задергалась, завозилась, царапая ему предплечье, пытаясь вырваться. – Только попробуй, и бумаги обо всех твоих подвигах сразу лягут на стол ментам!

Рука Ивана упала, повиснув плетью вдоль тела. Он отвернулся от жены, уставившись невидящими глазами в расписанную граффити стену лифта.

Они ненавидели друг друга уже давно. С тех самых пор, как закончили с бизнесом, считавшимся семейным.