Пока смерть не разлучит нас

Глаза тут округляли, шипели! – Вадим Сергеевич побарабанил пальцами по столу, снова закрутив крепкой шеей. – Может, и правы были, черт его знает! Я вот на свое личное впечатление понадеялся! Оно ведь никогда прежде меня не подводило, а тут облажался…

Психологом в фирме оказалась женщина лет пятидесяти с ярким макияжем, который только прибавлял ей возраста. Представилась Нонной Андреевной и долго говорила на пространные темы, вовлекая Грибова в беседу. Тестировала его, понял Грибов минут через десять, жутко утомившись в ее душном кабинете.

– Виктор Синицын… – задумчиво произнесла она, сложив кончики пальцев перед собой. – На мой взгляд, адекватен и уравновешен. Причем весьма уравновешен. Производил впечатление порядочного, умного и грамотного человека. Его поступок полностью перечеркивает все мои представления… Понимаете, о чем я?

– Да уж конечно! – язвительно отозвался Анатолий, видимо, не произвел он на Нонну Андреевну должного впечатления. – На ваш взгляд, как психолога, что могло его заставить?.

– Именно заставить, Анатолий Анатольевич! Именно! – перебила она его. – Сам бы он никогда на такое не решился, мне кажется. Он был полон жизни, планов каких-то. Жениться собирался.

– Он не был женат?

– Официально нет, но уже продолжительное время жил в гражданском браке с Мальиной Викторией. Прекрасная девушка, работает секретарем у одного очень уважаемого человека. Так вот Виктор недавно поделился со мной одним своим секретом.

– Секретом?

– Ну, или сюрпризом… Он готовил его для Виктории.

– В вопросе?

– Покупка кольца! Он не знал, что может ей понравиться. Вот и просил у меня совета. Теперь понимаете, почему я в недоумении? – Она покачала головой, перегнулась к нему через стол и прошептала: – А это не было насильственной смертью, нет?

– Разберемся, – пообещал Грибов, а сам тут же насторожился.

Заполучить еще один висяк в лице этого висельника он совершенно не желал. Их и без того хватало! Да и не было оснований так думать, абсолютно никаких. Предварительное заключение эксперта служило тому подтверждением. На теле ни единого следа, указывающего на то, что Синицына в петлю затащили насильно. К тому же хоть и кощунственно так говорить и думать, но, ко всеобщей радости, в кармане умершего отыскалась предсмертная записка.

«Я сам», – значилось в ней.