Пока смерть не разлучит нас

Вечно с этим Грибовым все не так! Другие ребята рта не раскроют, то есть в рот ей смотрят и каждое слово ловят, а этот больно много себе позволяет. Да, в одном звании они пребывают, да, должность начальника он ей уступил, да, однажды на задержании прикрыл ее собой и схлопотал ножом в предплечье, но…

Но она ведь потерпит его несносный характер, не так ли? Потерпит, потому что ему и правда равных не было в деле. Потому что не видать бы ей этой должности, если бы Грибов не отказался. Его ведь прочили, и только его! А коли он деликатно отказался, то пришлось выбор на ней остановить, больше назначать было некого.

– Считай это моим подарком, Аля, – важно заявил ей Грибов, когда они выходили в тот знаменательный для нее вечер из кабинета начальства. – Тебе ведь надо рость, вот и расти.

– А тебе не надо? – не поверила она, понять мотив его поступка она не смогла, как ни старалась.

– А чего мне с того назначения, Аль? Головняк один. Зарплата у нас с тобой только на пятьсот рублей разнится, а спрашивать-то с тебя будут, милая.

– А потом? Потом ведь мог дальше пойти, – нечаянно выдала она ему свои честолюбивые замыслы.

– Надеешься, что пойдешь? – Грибов невесело ухмыльнулся. – Ну, ну, надейся, Аля, надейся. Знаешь, сколько пудов соли сожрать успеешь?..

Все понятно, конечно, было ей в его житейской философии, но все же в глубине души надеялась, что на этом ее карьерный рост не закончится и когда-нибудь она вырвется из этих стен и полезет по служебной лестнице наверх.

Пока приходилось препираться с противным Грибовым.

– Одна нога здесь, Толя, а вторая там. Давай отправляйся, машина ждет, ребята психуют наверняка!

– Ох, не можешь ты мне все же простить, что уступил тебе свой пост. Ох не можешь, Аля! – захныкал Грибов, двигаясь шаркающей стариковской походкой к двери.

– Что городишь-то? – не поняла она.

– Металась бы сейчас по городу, красота! Каждый день новые преступления, новые люди, новые трупы… – Тут он исправно поплевал через левое плечо, постучал по шкафу и продолжил: – А то приходится вот сидеть над отчетностью.

– Ничего, Грибов, – сложила Елена Ивановна губы в елейную улыбочку. – Я тебе все новые трупы с барского плеча жалую. Забирай, не жалко! А в первую очередь этого несчастного.

– Да какой же он несчастный, Елена Ивановна!

Грибов в самом деле, видимо, разозлился несправедливости утверждения, раз назвал ее по имени-отчеству.