Осколки ледяной души

У Татьяны и сейчас при ее материальной независимости не было возможности отдать за цветочный горшок свой оклад. Но мать…

Она была и оставалась тем, кем была: властной, непримиримой, безжалостной и капризной, когда дело касалось ее прихотей.

Потом был семейный фотоальбом в дорогом кожаном переплете.

– А это мы с Танюшей в Италии… Это Англия. Вы там не бывали, Саша? Ах, да, о чем это я! – следовал коротенький смешок, и снова: – Это первая Танечкина норковая шубка. Ну не прелесть ли! Она тогда только начала ходить.

Он занервничал где-то через час. Принялся крутить шеей, теребя неумелый узел галстука, и все время то расстегивал, то застегивал верхнюю пуговицу белоснежной дешевой сорочки. Мать все это видела, но не унималась.

– Идемте, Саша, я покажу вам Танины украшения…

Смотреть Танины украшения Санечка отказался наотрез, но вот от чая не отказался. А зря! Лучше бы наоборот. За чаем мать его добила окончательно.

– Что это вы, Сашенька, всего одну ложечку сахара кладете на такую громадную кружку?! – Сама же притащила из кухни эту кружку, мотивируя это его мужской ненасытностью, и сама же… – Вы не стесняйтесь, не стоит.

– Я и не стесняюсь. – У Санечки покраснели сначала уши, затем щеки и едва заметно задергалась верхняя губа. – Так привык.

Он-то, дурачок, думал, что лаконичность ответа она сочтет за достоинство, но ошибался. Пожилая женщина тут же расхохоталась квакающим ненатуральным смехом, потом закашлялась и, обмахиваясь ухоженными ладошками, запричитала:

– Что же вы, Сашенька, не намереваетесь расставаться со своими привычками?! Полноте, милый вы мой! Уж в чем в чем, а в сахаре мы вам отказать не можем.

Татьяна готова была ее задушить. Погрузить пальцы в рыхлую бледную кожу хлипкой шеи маменьки и давить, давить, давить… Никогда прежде и никогда потом она не испытывала подобной ненависти.

– Уж поверьте мне, Саша! – продолжала захлебываться смехом мать, откинувшись на высокую спинку стула. – Не допущу, поверьте!

Он всему поверил. И тому, что эта ужасная женщина по-настоящему ужасна. И тому, что она не даст им с Татьяной возможности жить долго и счастливо и умереть в один день. И тому, что он перед ней просто-напросто бессилен. Об этом он так и заявил своей любимой, в изнеможении облокотившись на причудливо изогнутые перила крыльца.