Окно в Париж для двоих

 – Нет, ты знаешь, кто ты???

– Знаю. – Леха вдруг ощетинился, сделался насупленным и недобрым, уселся на табурет, привалившись спиной к подоконнику, – он всегда так сидел на этой кухне – и спросил очень зло: – А ты кто, сестрища?!

– Я? Я несчастная жертва твоей добродетели, вот! – пискнула она, заподозрив неладное и чуть сбавляя обороты. – Ты вечно лезешь ко мне с этими знакомствами и…

– Ты лучше заткнись, а то я тебя сейчас выпорю, – оборвал он ее громко и грубо. – Ты не жертва, ты… Ты гадкая девчонка, если не сказать, что еще похуже! И только посмей сейчас выйти за порог, прикую наручниками к батарее, просидишь у меня дома целый месяц, поняла?!

Он как-то узнал про Муратова? Даша еле удержалась на ногах, но все же ахнула, не сумев совладать с собой.

Он точно все узнал! Узнал, узнал, сомнений нет! Либо Щукари позвонили Лехе. Они ведь доброхоты еще те. Узрели чужака в пустующем доме и тут же отзвонили.

– Как ты узнал? – сникла она моментально и тут же принялась стягивать с плеч куртку.

– Как узнал, как узнал! – прорычал, не сбавляя громкой злости, Леха. – Так и узнал! Щукари позвонили и доложили, что в наш дом кто-то влез. Я и съездил туда во вторник…

Вот почему Костя не позвонил, застонала мысленно Даша. Леха снова влез в ее жизнь и все напортил.

– И что там? – Она оседлала табуретку возле двери, потому как стоять сил больше не было. – Состоялись разборки? Ты набил ему м… лицо?

– А че это мне ему морду бить?! Зачем?! Если моя сестра сама к нему привязалась и сама потащила его и в дом, и на себя.

Она молча замотала головой, все отрицая.

– А это так, сестра! Именно так! И этот подонок думает приблизительно так же! Это я, твой родной брат, думаю по-другому, а вот он!.. – Леха матерно выругался и, забыв извиниться, продолжил: – Он принял тебя за глупую распущенную авантюристку, вот!

– Это он сам тебе так сказал? – не поверила Даша, ведь позвонил же ей сегодня Костя, сам позвонил и попросил приехать.

– Он так не сказал, – нехотя признался брат, врать ей он тоже не любил особо, да и не умел. – Но я же видел по глазам, что он о тебе думает.

– Вы подрались, Леш? – Даша слизала языком назойливую слезу, повисшую на верхней губе и не желающую оттуда скатываться.