Нирвана для чудовища

– Что-то есть, товарищ начальник? – встретил его Вася улыбкой.

И двумя руками указал на огненный чайник, две приготовленные для кофе чашки и горку бутербродов с сыром на щербатой тарелке.

– Есть кое-что, Вася.

Востриков швырнул рабочую папку на стол, с удовольствием вытянул длинные ноги и повелительным жестом потребовал кофе и бутербродов.

– Три, Вася. Три! – растопырил он три пальца, когда помощник хотел парой отделаться. – Я запарился, устал, пока некоторые морду плющили. Итак, слушай, что мне удалось узнать…

Они энергично жевали, хлебали горячий растворимый кофе из громадных чашек.

Востриков бубнил с набитым ртом:

– Фирма процветающая. Зарплаты занебесные, поэтому каждый трясется за свое рабочее место. Сейчас все в трауре. Раз у директора неприятности – значит, им нельзя улыбаться. Вдруг кто настучит? Прошелся по кабинетам, коридорами – как гроб где с телом покойного стоит, честное слово! Так тягостно.

– Ничего себе – диктатура! – Вася покосился на лежанку из выстроившихся в ряд стульев.

 – Там бы я не подремал!

– А то! Цени демократичное руководство, – ткнул себя пальцем в грудь Востриков.

И поднял вверх указательный палец, обласкав взглядом последний бутерброд на тарелке. Вася послушно отдал.

– И наша мышка Оленька ждала меня с откровениями за поворотом, так-то. Чтобы никто не увидел и не узнал, что она решила донести на свою начальницу.

– Как думаете, соврала?

– Вряд ли. Могла чуть приукрасить. Могла что-то недоговорить. Второе вероятнее.

Поскольку слишком уж мучилась, прежде чем говорить начала. Но чтобы соврать… Вряд ли. Что думаешь, Вася?

Климов задрал высоко подбородок, выливая в рот последние капли со дна глубокой чашки, алчно покосился на последний бутерброд в руках начальника и со вздохом произнес:

– Лажа все это какая-то, Сан Саныч. С Илюхиной этой лажа.

– Чего это? – Востриков разломил кусок хлеба пополам, отщипнул сыра, подал помощнику.

– Прямо вот она сказала так и тут же помчалась машину его угонять и жечь кого-то? Ерунда! Это из серии: ну убила бы! Так и мать ребенку говорит, и муж жене, и жена мужу.

Это же не значит, что все тут же убивать начинают. Илюхина, задумай она такое сотворить со своим обидчиком, рта бы не открывала. И кто сказал, что Мельников ее угнетал?

– Ольга.

– Ага! Ольга, которая у Илюхиной в подчинении, которая завидует ей наверняка и подсидеть стремится. Она не может быть объективной, Сан Саныч. Не мо-жет, – по слогам закончил Вася.