Не доставайся никому!

 – Чего это ты так официально со мной?

– Я на работе, – отрезал участковый, с которым она все детство лазила по деревьям, ловила бабочек, хоронила мертвых птичек и никогда не называла его Александром, только Санькой, Сашкой, Шуриком. – У меня к вам, Алиса, вопросы.

– Валяй, – позволила она с улыбкой, все еще не доверяя его деловитости.

Вот сейчас он рассмеется, зашвырнет свою рабочую папку на подоконник, взъерошит светлые волосы и…

Никакого «и» не случилось. Саня задавал ей официальные вопросы сухим казенным голосом, заносил ее – не слова, нет – показания в протокол.

– Ты чего это, Саш? – окликнула она его у двери. – С ума, что ли, сошел, да?

– Это не я, Алиса, это вы с ума сошли, – ответил он, стоя к ней спиной.

– То есть?..

– Со следователем говорить отказываетесь, чините препятствия дознанию.

– Да не чиню я ничего! Я просто не помню! – возразила Алиса с жаром и тут же почувствовала, как заныла перебинтованная рана под левой лопаткой.

– Вообще ничего не помните?

Его голова чуть склонилась набок, Алиса увидела круглую щеку, кончик носа и бровь.

– Что-то помню, что-то нет, – ответила она уклончиво.

– А что помните? – Шурик обернулся и гневно взглянул на нее.

Так смотрел он в детстве, если она, не дождавшись, удирала без него на стадион или на речку. Требовал объяснений, дожидался их, внимательно выслушивал, потом принимал решение. Раньше все его решения были в пользу их дружбы.

– Саш, если будешь говорить со мной в таком тоне, то… То идите к черту, уважаемый! – выпалила она и всхлипнула. – Я едва не погибла, а ты!.. Если бы… Если бы не тот человек… Кстати, его наградили?

Участковый Александр Васильевич Назаров развернулся, качнувшись на каблуках, поднял вверх свою рабочую папку, будто собирался с ней на Алису нападать. Потом махнул ею в воздухе и швырнул на подоконник.

– Алиска, ты такая… Такая дурочка! – выпалил он, возвращаясь снова на стул возле ее нарядной коечки.

– Чего это? – Алиса виновато улыбнулась. – Подумала, что ты меня ножом пырнул на почве ревности?

Пошутила неудачно. Его лицо тут же судорожно сморщилось. Пальцы сжались в кулаки. И задышал Назаров часто-часто.

– Прости, Саш, – Алиса выпростала из-под одеяла руку, дотронулась до его коленки.