Не доставайся никому!

– На помойке? – еще раз решила уточнить Алиса, подумав, что ослышалась.

– Ага, – подтвердил он и шагнул за ней в комнату.

Он прошел за Алисой след в след в гостиную, из нее в спальню бабушки. Стоял, словно на вечернем разводе по стойке «смирно», и смотрел, как Алиса, тяжело и совестливо вздыхая, распаковывает вещи покойного деда из огромного пластикового тюка. Как достает оттуда старомодную дедову пижаму в сине-голубую полосу, потом дедовы трусы парашютом, майку с растянутыми лямками, новые носки с этикеткой.

И в конце с бабушкиной полки большое махровое полотенце.

– Вот, ступайте в ванную. И немедленно.

– Слушаюсь, гражданин начальник, – полушутя-полусерьезно пробормотал Аристов, пятясь. – Ты это… Ты только мусорам не звони, ладно, дочка? Я не сделаю тебе ничего дурного, стал бы я тебя спасать…

В полицию она звонить не стала, а вот Сашке не выдержала, позвонила. Сказала, кто у нее в гостях, умолчав, что гостит тот не впервые, бывал и в ее отсутствие.

Тут же выслушала о себе много интересного. Дура было делом привычным, это она мимо ушей пропустила. А вот что ей от одиночества крышу снесло – оказалось совершенно новым и обидным. Она отсоединилась, но Сашка, конечно же, приперся минут через десять.

Аристов только что вышел из ванной, где за пять минут помылся, а потом еще минут двадцать отмывал после себя ванну большой хозяйственной мочалкой. Он понимающе хмыкнул, увидев у порога мужские ботинки. С тем же пониманием кивнул, когда Алиса обескураженно развела руками, мол, а она-то что.

И тут же попросил хлеба.

– С утра не ел, – признался он.

– А утром кто кормил? – фыркнул Сашка, он тоже из гостиной, где постелил себе на диване, перебрался в кухню.

– Никто, – Аристов бочком протиснулся между холодильником и столом, сел в дальний угол. – Я и утром не ел.

У Алисы сжалось сердце.

Господи, а вдруг он и правда был бы ее отцом? Отцом с такой корявой, нелепой судьбой, без капиталов и недвижимости за границей, с преступным умением вскрывать чужие замки и нести потом за это наказание год за годом.

Без работы и привязанностей, но со способностью пожалеть чужую девчонку, истекающую кровью.

Почему, интересно, за всю жизнь его никто и никогда не жалел?

– Вот, кушайте, пожалуйста.

Она выставила перед ним гору тарелок с колбасой, картошкой, салатами, сырами и рыбой. Тая замечательно позаботилась о ней, наготовив и закупив столько.