Личное дело соблазнительницы

Кто знает, когда в этой конторе выдается зарплата и доживет ли она до нее? Не в том смысле, что доживет биологически! А в том, что сможет вылететь с треском уже через неделю.

Не справляется же? Не справляется! Мечтаниям бесплотным предается? Предается! Путается во всем, включая указания самого главного руководителя? Еще как!

Так что Инге не стоило так расстраиваться, вряд ли ее деятельность вдохновит Сергея Ивановича на длительный союз с такой нерасторопной девахой, как она – Алиса…

– Как твой первый рабочий день? – Матвеев, надо же, позвонил, не забыл и даже не забыл добавить с издевкой: – Как твой новый шеф? Готова познать с ним первый сексуальный опыт? Не мечтала, в смысле?

Алиса вдруг так разозлилась и на его развязный тон, и на то, что он наверняка все это выдает ей в присутствии своей неподражаемой Ангелины, что возьми и брякни:

– Готова, знаешь!

– Что, и в самом деле так хорош? – произнес Матвеев через паузу.

– Ага! – ничего не стала она отрицать и тут же добавила совершенно искренне и правдиво: – Вот просто как глянула на него, так сразу и втрескалась по самые уши, представляешь! Никогда не знала, где он бродит: мой мужчина.

Матвеев снова непозволительно долго молчал, то ли переваривал, то ли, прикрыв трубку ладонью, рассказывал своему ангелу, какая дура его бывшая возлюбленная. Потом все же спросил со странным вздохом:

– А как это Инга восприняла? Ну, твою готовность…

– Сказала, что убьет, – запросто так объяснила Алиса, морщась от боли в ногах: разнашивать новую обувь ей всегда бывало нелегко.

– Значит, она поняла! Поняла, что чары ее благоверного не оставили тебя равнодушной! Нет, ну ты даешь, Соловьева! Ты просто… Просто идиотка какая-то! Как долго ты собираешься там проработать? День, два, неделю?..

– С чего это? – Боль в ступнях мешала сосредоточиться на словах Антона.

– А с того, что если тебя не уволят так сразу, то неприятностей тебе не избежать… И это в лучшем случае! – подытожил Матвеев.

– А в худшем? – переполошилась моментально Алиса, не к месту вспомнив о том, что всегда и во всем оказывается прав Антон.

– А в худшем подставят так, что… Что лучше бы тебя уволили!

И бросил трубку, гад! У нее моментально возникли вопросы к нему. Должен же он был ее по-дружески хотя бы, если других чувств никаких не осталось, предостеречь.