Любитель сладких девочек

Буркнул что-то наподобие «ну все, сука, тебе конец» и тут же растворился в спецовочной массе окруживших их любопытных. Маша взяла со стола свой поднос с тарелками и, пройдя по мгновенно образовавшемуся живому коридору, села на свое обычное место у окна. Понемногу все рассредоточились за соседними столами. Нинка серой мышкой скользнула на свой стул напротив Маши и тут же зашипела на нее полуозабоченно-полуобрадованно.

– Федька тебе этого ни в жисть не простит! – пообещала она Маше с набитым ртом. – Он ведь тут почти всех красоток через себя пропустил.

Тебя вон и так долго не трогал. Сколько ты здесь уже?

– Три месяца. – Маша бултыхала ложкой в тарелке с борщом, все никак не решаясь подцепить кусок капусты, скрипучий даже на вид.

– Во-о-о! – Нинка попыталась присвистнуть с набитым ртом, но лишь расплевала по столу крошки картофельного пюре. – А все в целках ходишь! Здесь так не принято!

– А как здесь принято?

Черпнув ложку бурой жижи, Мария все же отправила ее в рот. Борщ оказался вполне сносным, и она пошустрее заработала ложкой, боясь, что не успеет за Нинкой и останется в столовой одна под огнем перекрестных взглядов.

– Здесь-то?.. – Нинка подскребла остатки с тарелки коркой хлеба и с удовольствием ее разжевала. – А здесь ведь как карта ляжет. Приглянулась ты кому, все – твоя песенка спета. Будешь жить с ним, пока ему не надоешь. Потом он может тебя завещать кому-нибудь, когда лыжи навострит на Большую землю.

– Так уж прямо…

– Ну, может, и не совсем так, но в основном так и случается.

И слава богу, что так. А то нашлет господь такую напасть, как вот на тебя… Чего пялишься? Теперь тебя Федька застолбил, а это хуже смерти. Мало того, он себе право первой ночи присвоит, так потом определит тебя к какому-нибудь уроду, и будешь влачить здесь дни без радости.

– Нин, ты чего это такое говоришь, не пойму?! – Маша оторопело хлопала глазами, не желая верить в этот бред. – Что за средневековые штучки?! Право первой ночи! Плевать мне на этого придурка! Раз схлопотал по физиономии, еще раз схлопочет.

И пошли уже. Обеденный перерыв кончается.

Она с грохотом отодвинула стул; натянула на голову такой же, как и у Нинки, серый платок и, аккуратно стянув его концы у себя на затылке, забормотала:

– Право первой ночи, елки-палки! Придумают же такое?! Тут ментов на каждого из нас по пять человек, а она – право первой ночи! Видали?! Может, я и перегнула палку с этой пощечиной, но никто не давал ему права лапать меня при всех.