К северу от любви

И ты в свои сорок за пояс любого двадцатилетнего заткнешь.

Он верил и не верил. Но точно знал, что не станет состязаться ни с одним юнцом. Но, может, права Настя, и он еще не стар.

Тогда, получается, глуп, раз начал верить в приметы.

Игорь хрустнул шеей, поводив подбородком в разные стороны, и снова уставился на темно-коричневые ворота, возле которых остановил машину пять минут назад.

Почему-то, подъехав, он решил, что за этими воротами его непременно ждут гадкие новости. Чем это было обусловлено? Тем, что солнце тут же нырнуло за облако, накрыв площадку глубокой тенью? И его машина тоже оказалась в этой тени.

У него тут же заныло под ребрами и в висок кольнуло: добра не жди.

Бред же, ну! Солнце сегодня весь день за облаками прячется, и это ничем, кроме ночного дождя, грозить не может. И тень, в которой очутилась его машина, ничего зловещего не предвещает. Это просто тень от высокого забора и ворот. Все! Никакого подтекста. Просто следовало признаться самому себе, что очень не хочется въезжать на территорию.

Обедать с Андреем, слушать его нытье. Поддакивать подозрениям и обещать, что со всем разберется. Снова обещать.

Как он устал от всего этого! Как его достало все: и Андрей, и дочь его малахольная. У него своя жизнь может быть? Он вообще на нее имеет право? А ведь даже уже на Андрея не работает. Он числится в его друзьях, и все! Это же не обязывает разгребать чужие проблемы, так?

Он вздрогнул, когда ворота дернулись и с мягким шоркающим звуком поехали влево.

Его машину увидел охранник и подсуетился, решив, что Игорь потерял брелок. А он его не терял. Вон он – на панели лежит.

– Добрый день, Игорь Игоревич.

Охранник скупо улыбнулся, шутливо отдал честь, приложив ладонь к козырьку мягкой льняной кепки. Лицо в морщинах, глаза усталые. Сутки оттрубил, сообразил Игорь. Когда-то ментом был, на Андрея тихо работал. После реформы списали по здоровью. Андрей сжалился и на ворота его поставил.

Доволен ли был старый мент, нет, оставалось только догадываться. Но физиономия у него постоянно была кислой.

– Добрый, Васильев. – Игорь аккуратно въехал на территорию и кивнул на огромный дом за липами. – Как там?

– Тревожно, Игорь Игоревич. Света сбежала. Андрей Сергеевич переживает. – Бывший мент Васильев прижал ладонь к груди. – Смена была не моя.

Значит, говорить с ним без толку. Игорь кивнул и поехал дальше.