Королева отшельников

Налицо были все признаки нетерпения: он без конца дергал узел галстука, поправлял манжеты сорочки, перекладывал льняную салфетку с одного места на другое.

– Я сказала, что я так не хочу, как у вас с мамой было, – чуть громче повторила Лада.

Нашарила рукой под столом колено жениха и легонько сжала.

– Что конкретно не хочешь: длительных романтических отношений или трудностей?

Иван Митрофанович выразительно глянул на дорогие запонки Ильи. Тот не уставал их демонстрировать, дергая манжеты белоснежной рубашки.

– Ничего не хочу. Я не хочу, чтобы было как у вас. Я хочу прожить свою собственную жизнь, па! По своему собственному сценарию, а не по твоему. Неужели не понятно?!

Она разозлилась. Отец со своей вечной ностальгией по прошлым временам ей сейчас все испортит.

Илья разнервничался. Уже несколько раз закатывал глаза к потолку и покачивал головой. Он предупреждал ее, что знакомство с родителями не входит в его планы. Что это пережиток какой-то. Что сейчас никто так не поступает. Всё решают сами, родителей просто ставят перед фактом, и всё.

Был прав! Она дура!

– Хорошо, хорошо, милая, не злись. – Отец внезапно широко улыбнулся и потянулся к Илье с рукопожатием. – Вы уж извините меня, Илья. Болтаю не пойми что. Одна она у меня. Просто родительская ревность. Ничего против вас конкретно я не имею.

– Спасибо.

Илья пожал протянутую руку, с сомнением рассматривая высокого худого мужика.

Сколько ему? Шестьдесят? Семьдесят? Ладе двадцать два, а ему хорошо за шестьдесят.

Нет, что-то не так в его истории. Какая-то хлипкая она, нереальная. Больше похожа на грустную сказку для взрослых. Можно было бы узнать поподробнее об этом дяде, да не очень хочется. Дойдет слух до матери, что он будущего тестя по своим каналами пробивает, будет вой.

– Итак, завтра мы вас ждем. – Отец в очередной раз пожал руку Илье, провожая его вместе с Ладой к выходу. – Во сколько?

– Я позвоню, – ответил тот туманно то ли ему, то ли Ладе.

Кивнул, вежливо улыбнулся и скрылся за дверью. Лада минуту смотрела на захлопнувшуюся дверь, потом повернулась к отцу и покачала головой:

– Па, ну ты вообще!

– Что вообще, что вообще? – возмущенным шепотом откликнулся он, преграждая ей путь в ее комнату.