Королева отшельников

Из чего же ты сделана, деточка? С чем тебя едят?

То, что она сожрет эту девчонку за первым же совместным завтраком, Кира Сергеевна не сомневалась. Она укажет той ее место. В этом доме она хозяйкой не станет. Никогда! Во всяком случае, пока Кира Сергеевна жива. А позволить пережить себя какой-то безродной Ладе она не может.

– Как-то так, – довольно заулыбалась Кира Сергеевна.

Она тяжело колыхнулась в горячей воде. Огромный живот вынырнул из пены белоснежным островом. Кира Сергеевна недовольно поморщилась.

Она тяжела была всегда.

Невзирая на правильное питание и диеты, не худела. Нанимала и увольняла к чертовой матери именитых диетологов, фитнес-инструкторов, специалистов восточной медицины. Все было без толку. Она не худела.

– Смиритесь, Кира Сергеевна, – сказал ей на последнем приеме ее самый уважаемый доктор. – Это генетика. Вы рождены такой. Другой не станете.

Было это… Было это, дал бы бог памяти… Лет десять назад.

И она, следуя совету, смирилась и перестала себя мучить диетами, тренировками, иглоукалыванием.

И резко набрала вес. Ее суставы не выдержали и принялись без конца воспаляться. Пришлось прибегнуть к помощи костылей. Всем сказать, что обездвижена, что скоро отойдет от дел. Но протянула еще шесть лет, пока Илюша не стал способен занять ее место.

Это были славные шесть лет. Вспоминая, как летели пачками ее управленцы, вознамерившиеся гадить ей в сговоре с конкурентами, Кира Сергеевна хихикала от удовольствия. Эти люди не просто вылетали с ее завода. Они вылетали с волчьим билетом.

Они нищали и превращались в ничто. А она, претворяясь немощной и больной, продолжала стоять у руля.

– И так будет всегда, – проговорила Кира Сергеевна.

Ухватилась крепкими руками за края ванны и села. Сейчас надо было звать Лизку. Если не позовет, та сразу заподозрит что-то. Как это ее хозяйка смогла самостоятельно выбраться из ванны?! Что за чудеса? Возьмет и проболтается кому-нибудь. Лизка она хоть и верная, но болтливая. Особенно в последнее время. Гарик ее уже не раз ловил и докладывал хозяйке.

Гарик знал. Он знал, что ее костыли – это бутафория. Он единственный, кто знал о ее обмане.

– Зачем? – спросил он как-то.

– Чтобы считали меня слабой. Чтобы списали заранее. Чтобы не ждали от меня удара в свои сутулые спины, – брызгала она слюной, намекая на одного-единственного человека, которого ей так и не удалось сломить.

– Как знаете, – пожал тогда Гарик широченными плечами. – Ваша воля.

– Моя! – стукнула она костылями в пол.