Конец игры с продолжением

– Что выражает? Скорбь, радость, равнодушие? Каким бывает в такие минуты его лицо?

Его лицо, когда он сидел у озера, превращалось в маску, сказала бы она. Маску смерти. Мускулы расслаблялись, уголки рта провисали, глаза были полуприкрыты. И – да, он тосковал в такие моменты. Точно тосковал. О причинах можно было только догадываться.

– Равнодушным. Обычным. Расслабленным, – соврала она Шнырову.

– Медитирует, значит, – с плохо скрытой ненавистью пробормотал он.

– Возможно. У вас все?

Она старалась быть вежливой и предупредительной.

Но мужик ее просто достал, и она соскочила с места, чтобы уйти. Он ринулся за ней следом и проводил до самого домика, где у нее была отдельная комната с ванной и крохотной кухней. Как спортивный инструктор она пользовалась такой привилегией.

Шныров в тот день не отставал ни на шаг. В ее комнату ввалился без приглашения и долго рассказывал о своей семье, погибшей по вине подполковника Степанова.

– Это он! Я уверен! Он виноват! Они бы никогда… Они были бы со мной, если бы не он!

Саша его почти не слушала.

Она поставила на плиту кастрюльку, чтобы сварить себе гречневую кашу. В общую столовую она ходила крайне редко. Предпочитала питаться у себя.

– Кофе не предложите? – вдруг шумно задышал ей в затылок Шныров.

Она резко обернулась и поймала его «тот самый взгляд». Она догадалась, о чем он думал, когда торчал за ее спиной, и поспешила его выпроводить.

– Я еще вернусь, – пообещал он, сходя с деревянных ступенек домика. – Мы еще вернемся…

Он не соврал.

Они еще приезжали. И по очереди, и все сразу. Пытались ее разговорить. Склонить на свою сторону.

– Мы с вами в одной лодке, Сашенька, – подслеповато щурился в ее сторону старик Власов. – Мы единомышленники. Он, и никто другой, виновен в гибели наших близких. И вашего брата тоже. Разве вы простили его? Простили?..

ЕГО – да. Себя – нет. Она не имела права оставлять брата так надолго одного. Не имела права совершать бесконечные походы и восхождения в горы, оставляя его на попечение соседей.

Она виновата в его падении. Она виновата в его гибели.

А ОН лишь нажал на спусковой крючок.

– Что вы от меня хотите? – спросила она напрямую в тот день, когда они приехали всем скопом.

– Мы хотим, чтобы вы стали нашим… – Шныров пожевал губами, подыскивая нужные слова, и закончил, не придумав ничего лучше: – Оружием!

– Убийцей? Вы хотите моими руками с ним расправиться? – уточнила она.

И минуту наблюдала, как гости настороженно переглядываются.